Ей стало жалко этот вырванный куст, и одновременно появилась мысль: «Как ты можешь жалеть какой-то цветок, когда здесь убили Пушкина…» «Убили Пушкина», – вслух повторила Надя и растерянно посмотрела по сторонам. Она вспомнила одну из картин дуэли: снег, черные плащи, пистолеты. Как непохоже на это место. Дым от костра донес отвратительный запах шашлыка. Мимо проехал ребенок на самокате. Млечный сок, застывая, блестел на выглянувшем солнце. Березы качали желтыми ветками. Наде стало совсем грустно. А если завтра она умрет и больше никогда не увидит Лялина? И тут же, рассердившись на себя за то, что опять вспомнила Повелителя, зашагала прочь. Она приехала в Петербург, надеясь перестать думать о нем, а вместо этого здесь вспоминала его постоянно. Они не были в Петербурге, но Лялин хотел съездить туда с ней, говорил, здесь много маскаронов… Эти противные маскароны теперь словно преследовали ее, смотрели со всех домов и шептались о том, почему она здесь одна. Почему так долго одна. Зачем вообще думать о нем, если это делает ее несчастной? Почему она не может просто его забыть, словно ничего и не было?
Надя еще несколько часов бесцельно побродила по городу, дожидаясь поезда. Поездка в Петербург ей нисколько не помогла. Наоборот, здесь она думала о Лялине постоянно. Что это, всего лишь облачко, шепот вселенной, эхо вечности? Глупость? Безумие? Любовь? Ответа не было.
31. Тонкие осы
Дверь Морозовского сада была открыта. Надя с Мариной приехали сюда, чтобы пофотографировать друг друга в осенних красках.
– Когда еду в этот садик, всегда немного волнуюсь, – призналась Марина, когда они проходили через черную железную калитку в высокой серой стене, – а вдруг закрыт. Хотя за все время, что мы с ним знакомы, не получилось войти только один раз.
– А почему его закрывают?
– Ну потому, что хозяева вон того особнячка вообще сначала никого сюда не пускали. Но сад – территория города и местные жители настояли, чтобы его открыли. Но иногда не войдешь, якобы профилактические работы или что-то вроде того. Закрываются, наверное, на какие-нибудь свои тусовки.
Марина открыла сумку и достала фотоаппарат. С тех пор, как она увлеклась фотоискусством, у ее друзей появились замечательные портреты. «Я выберу Маринин снимок для надгробного памятника», – любил повторять Антон.
Пока подруга настраивала технику, Надя осмотрелась. Высокие серые стены прятали ухоженный сад с кирпичными тропинками, поднимавшимися в гору. Ограду с внутренней стороны обвивал декоративный виноград, его красные листья, подсвеченные солнцем, переливались словно драгоценные камни. В клумбах из кирпича, составляющих округлый узор, росли подстриженные кипарисы, красные кусты и цветы с широкими листьями, названий которых Надя не знала. Возле правой стены царственно разросся шиповник, увешанный крупными красными ягодами. Часть садика пряталась в тени из-за высоких кленов и каштанов. Надя подобрала большой желтый лист, похожий на растопыренную ладонь.
– Ну что, пойдем наверх? Я готова, – сказала Марина, разобравшись с техникой.
Сверху открывался вид на Хохловский переулок и Ивановский монастырь. Сад окружала старая застройка, совсем рядом с зеленым домом Морозова стоял желтый трехэтажный особнячок, его верхний этаж и покатые крыши были почти на одном уровне с верхней площадкой сада. Отсюда хорошо просматривались ветшающие красно-белые палаты Украинцева, чей полукруглый фасад бережно повторял изгиб переулка.
Погода стояла совсем летняя, и если бы не желтые листья, обсыпавшие улицы, можно было подумать, что сейчас нежаркий августовский день. Надя любила московские осенние краски, пронзительные березы, огненные клены и прозрачные липы. Марина выбрала место рядом с оградой, в гуще красных листьев. Сделав несколько фотографий, подруги поменялись местами, теперь фотоаппарат держала в руках Надя. Через несколько кадров, глядя в объектив, она заметила мелких насекомых, которых становилось все больше. «Какие-то мушки вокруг тебя», – сказала Надя, отрываясь от видоискателя. И увидела, как снизу, из-под Марининых ног поднимаются тонкие осы. «Осы! Бежим!» – Надя разом вспомнила все страшные истории о потревоженных осиных гнездах. Побросав букеты из листьев, они помчались в нижнюю часть сада.