– Чините! Федя, посмотри мой телефон, мне подруга не пишет? Ужасно хочется съесть лагман…
– Никто тебе не пишет. А что такое лагман?
– Лагман? Ты не знаешь, что такое лагман! Это офигенная вещь из баранины!
– Баранина воняет!
– Да сам ты воняешь! Просто барана нужно правильного выбирать. У меня отец как-то купил баранину, ему на рынке клялись, что животина кастрирована. Начал готовить – пошла вонь. Он прям казан с плиты схватил, меня в охапку, приехал на рынок, и вывалил это на прилавок…
– А продавец что? – спросила Надя.
– А что продавец, другое мясо дал.
– Крутой у тебя отец.
– Ха! Все подруги помнят мой день рождения, когда папенька решил нас научить, как правильно резать мясо. Закрыл всех на кухне и давай тесаком размахивать: «Это надо резать так! А не вот так!» Теперь, когда собираемся, каждый раз вспоминаем. Эй, как там люстра?
– Не горит!
– Ну она у меня получит! Если эта тетка думает, что я не дождусь ее возле подъезда, она ошибается! Люстра из-за которой я чуть не лишилась мочевого пузыря! Застряла в пробке по дороге в Красногорск, думала, умру – ни выйти, ни остановиться. Потом какое-то кафе увидела, вбежала с криками, где у вас туалет. Потом бутер с кофе у них купила, неудобно было. Ну я ей покажу, как негорящую люстру продавать! Слушайте, а может, она и была такая, после магазина? А точно нельзя починить? Красивая люстра!
Агнесса остановилась и посмотрела на татуировку. Надя повернула голову. Женский маскарон пока проявился лишь контуром, а вот мужской уже обрел загадочную полуулыбку.
– Хорошо, – кивнула она, и рука с машинкой замерла над красками. Окунувшись в колпачок с пигментом, тату-аппарат, словно пчела, набравшая меда, вернулся к Надиной руке, чтобы оставить на ней жалящие микроуколы, образующие рисунок.
– Ай! – не выдержала Надя.
– Что, вонзаки-боляки? – поинтересовался Федя.
– Вонзаки-боляки! – хмыкнула Агнесса. – Да, вот так здесь бывает, а что делать. Ну хочешь, отдохнешь немного через пять минут?
Во время перерыва Надя пошла в туалет. Когда она включила свет, то вздрогнула: возле стены в углу стоял полуголый мужчина, на самом деле оказавшийся искусственным.
– У вас там манекен, я даже испугалась!
Надя плюхнулась в свое кресло.
– А, это Герман, – ответила Агнесса. – У нас с ним случай был. Свет в туалете не работал, и клиентка пошла туда с фонариком… Короче, такого визга я давно не слышала, она подумала, что там мужик живой стоит.
– Я тоже сначала подумала, что живой.
Надя посмотрела на свое плечо: женский маскарон тоже начинал улыбаться.
– Какая самая странная татуировка, которую ты делала? – спросила она у Агнессы, чтобы отвлечься.
С каждым прикосновением машинки боль усиливалась.
– Странная? – Агнесса задумалась. – А! Это осьминог, у которого на концах щупалец были мертвые птичьи головы. Ее делала женщина лет пятидесяти. Она весь сеанс выносила мне мозг на тему, что у нее дочь сумасшедшая с диагнозом. А потом мне муж, он врач, сказал, что это заболевание по наследству передается… Вообще психологи – странные люди. Мужа наша кошка голая боится, хотя он ее не бил, даже не орал особо. Он ей только скажет «Пш!» – и уже несется эта голая кучка, пахнущая грибами. Вы знаете, что голые кошки пахнут грибами?
– А у меня самой странной татуировкой была коза, – вспомнил Федя.
– Коза?
– Да, коза. Черная крупная морда.
– Действительно странно. У козы глаза как колокольчики, я их боюсь.
– Не зря же их сатанисты всякие любят.
– Вы что, уже все? – спросила Агнесса, когда фиолетоволосая девушка подошла к зеркалу.
– Нет, у нас перерыв.
– Посмотри, пожалуйста, мой телефон, мне подруга не написала?
Татуировщица с розовыми волосами взяла телефон.
– Написала. Пишет, что Витю с собой возьмет. Кто такой Витя, симпатичный?
– Что? – вскипела Агнесса. – Ребенка? Ребенка в мой бежевый салон? Ни за что!
– Так и писать?
– Да! Нет! Ничего не пиши, потом отвечу.
Надя посмотрела на свою тату – оба маскарона улыбались одной улыбкой.
– Я ужасно долго твой эскиз рисовала, – Агнесса заметила Надин взгляд. – Ты не представляешь, как я мучилась! Нужно было, чтобы он был объемным и с живыми лицами, и вот этого никак не получалось…
– А почему ты решила стать тату-мастером?
– Ну, я сначала хотела стать архитектором. В детстве ходила в кружок Академии Андрияки. Потом увлеклась фотографией. В пятом классе освоила фотошоп, попросила у мамы денег на курсы, а она никогда мне не отказывала, если речь шла об обучении. Ну вот, а потом я захотела татуировку. Но меня не устраивало, как делают другие, ну я и научилась сама. Сама себе делаю, где могу достать, мы когда с мужем съехали от родителей, я себе двух капибар на ноге набила в честь того, что у нас свой дом появился.