Ехать пришлось недолго. Возле церкви с разноцветными куполами Поль спросил прохожего: «Как пройти на кладбище к Пастернаку?» «Не знаю», – ответил незнакомец и перешел на другую сторону улицы.
«Храм Святого Игоря Черниговского», – прочитала Надя на табличке, когда они подошли ближе. Над стенами мягко-розового цвета стояли фарфоровые купола, каждый сложенный из разноцветных изразцов. Недалеко от входа экскурсионная группа слушала гида – женщина в оранжевой вязаной шапке вещала в маленький микрофон: «Работа по созданию куполов из фарфора не имеет аналогов, выполнена петербургской мастерской “Гильдия мастеров”. Центральный купол – ярко-синий, рядом поменьше, с желтыми, красными, голубыми цветами. Над колокольней и приделом – по маленькому золотому куполу. Напротив нового храма, достроенного в 2012 году – резиденция патриарха Московского и всея Руси, находящаяся здесь с 1952 года, когда правительство выделило Московской патриархии территорию бывшей усадьбы Колычевых, с прилегающим храмом Преображения Господня. А вот об этом храме первые упоминания отслеживаются в 1646 году, каменное же здание построено в 1815 году. Храм не закрывался никогда»… Немного послушав, компания направилась дальше, к Патриаршему подворью. «Смотрите, какая красота!» – обрадовалась Марина и принялась фотографировать изображения цветов и птиц на стене. Сразу за воротами она снова остановилась возле синих и зеленых изразцовых колонн с проступающим виноградом: темные гроздья, золотые листья и светло-зеленые стебли обвивали каждую, словно живые. Впереди виднелось желто-белое здание подворья, похожее на сказочный терем. Побродив по территории, друзья пошли к своей цели. Марина первой заметила очертания кладбища, где сквозь сплетение зимних ветвей белели стены небольшого храма. Вокруг было тихо и безлюдно, могилы огибали крепкие снежные тропинки. В направлениях, ведущих, скорее всего, к классикам – уверенные и широкие, или же робкие, исчезающие в снегу тропы, созданные, возможно, даже не родственниками усопших, а путниками, подобными Наде и ее друзьям, заплутавшими в поисках могилы Пастернака или Чуковского.
Надя думала о том, что судьбы в литературе тоже похожи на такие тропинки к могилам – кто-то обласкан читателями, премиями и наградами, а кто-то с не меньшим, а то и большим талантом прозябает на малоизвестной обочине литературного мира. Впрочем, после перехода писателя в лучший мир судьба его произведений может развернуться на сто восемьдесят градусов.
Дойдя до захоронений Чуковских, здесь, на лавочке, достали и разложили припасы: несколько бутылок вина, коньяк, яблоки, помидоры и сыр. Лучше всех подготовилась жена Ларичева, у заботливой Юли в рюкзаке оказалось несколько контейнеров бутербродов с колбасой, рыбой и салом. Кроме того, Юля принесла соленые огурцы и несколько апельсинов. «Закуска “Зимняя”!» – объявила она.
Выпивая, друзья беседовали с Корнеем Ивановичем. Надя поинтересовалась, не скучно ли классику здесь, а Марина сообщила, что современные литераторы почти такие же, как и в его время. Рядом с могилой шевелил ветками куст с красными ягодами, наверху деревья соприкасались тонкими кронами, изредка какая-то птица перелетала с ветки на ветку. Снежный воздух сплетался с дыханием и растворялся в зимнем небе невидимыми легкими облачками.
– Как тебе Новый год в Булгаковском? – спросила Марина у Юли.
В Доме-музее Булгакова поэтические вечера проходили в литературном салоне, которым заведовал поэт Артур Кадашов. В Булгаковском доме Новый год отмечали литературно-поэтическим капустником. Писатели играли в спектакле, читали стихи, пели песни, в общем, развлекались, как могли. Происходило все в большом нижнем зале со сценой. Зал был хорош тем, что, помимо сцены и зрительных мест, вдоль него проходил длинный коридор с лестницами, ведущими наверх. Там можно было общаться, не мешая выступающим, попивая коньяк, предусмотрительно припасенным каким-нибудь поэтом. Иногда зрители выходили в коридор из зала с красными креслами, где шло какое-то выступление, чтобы поприветствовать старых знакомых, обсудить последние новости и вернуться обратно.
– Ой, девочки, вы такие молодцы! – заулыбалась Юля. – Это прям праздник какой-то! Очень смешно было! И вы такие красивые! И банкет прекрасный, там такие разговоры у вас, про журналы, публикации… Эх, жаль, я только диссертацию написала! А если бы могла стихи… Или прозу…
Юля поддела серым носком ботинка снег и подбросила вверх.
– Да не дай бог! – обнял жену Ларичев. – В моем доме – никаких поэтов. Кроме меня.
– А прозаиков?
– Прозаиков тем более. И вообще, чем ты недовольна? У тебя прекрасная, благородная профессия, ты возвращаешь предметам жизнь.