– Поль, ты не в библиотеке, положи, нас сейчас выгонят! – зашептала ему Марина.
– Не выгонят, – ответил Аполлон и перевернул страницу.
– Ну и как знаешь! Если что, я не с тобой! – она прошла в другой угол комнаты, где висела одежда Пастернака.
– Словно хозяин дома вышел, но скоро вернется, сядет за письменный стол и продолжит работу… – задумчиво сказала Юля, рассматривая серое пальто, висящее на деревянной вешалке.
– Все так выйдем, – подошел к ней Антон. – Но не у всех дом станет музеем.
– А ты бы, конечно, хотел, чтобы твоя квартира стала мемориальной? – обернулся Руслан.
– А ты бы нет?
– А мне как-то все равно.
– Понятно все с тобой. Ладно, я на воздух пошел.
– Ты курить? Я тоже, – сказала Надя, которая успела согреться, и теперь ей казалось, что в комнатах душно.
Спускаясь со второго этажа следом за Антоном, она вдруг, поскользнувшись, начала падать с лестницы и неожиданно съехала до самого низа. «Все падения так и происходят – внезапно и непредвиденно». – подумала она, сидя на полу. «Я в порядке», – Надя поспешила успокоить бросившихся к ней на помощь перепуганных музейных бабушек.
– Мощный заезд, а? Не обошлось без Чуковского, – обиженно сказала она Антону, помогавшему ей подняться.
– А не надо было ругать его дневники возле могилы!
– Надь, ты жива? – сверху крикнула Марина.
– Нормально, просто бахилы скользкие.
После музея друзья спустились к роднику. Там, под шум воды, допили оставшееся вино. Совсем стемнело, и вдоль улиц поселка зажглись фонари. Мирное журчание иногда прерывал отдаленный собачий лай.
Уже в электричке Надя почувствовала, что очень устала. Через несколько станций Марина заснула у Поля на плече. Он всю дорогу до Москвы сидел, повернувшись к окну, словно хотел увидеть там что-то важное. Юля с Настей рассматривали фотографии на маленьком экране фотоаппарата. В электричке было довольно безлюдно, и Антон с Русланом, не прячась, распивали водку, добытую в околостанционном магазинчике. Надя тоже отпила из бутылки и закрыла глаза. Она представляла, что вместе с ними в Москву едут снежный свет, красные ягоды, сосны, река и журчание родника.
35. На бульваре
Надя поднялась и стряхнула снег с колен. Может, ей просто пора повзрослеть, и нет там, внизу, подо льдом Патриаршего пруда никаких невиданных рыб, а уж тем более – слов о любви. Сегодня был один из тех дней, когда казалось, нет никакого будущего, лишь настоящее – серое, непонятно зачем и куда текущее, словно все лучшее уже с ней случилось и впереди лишь старость и смерть. Прошедшие новогодние праздники только усилили это ощущение, и ничто не могло его развеять. У Нади только что вышла первая книга, на работе обещали прибавление зарплаты, встречи с друзьями не давали скучать, но пустота, растущая внутри, незаметно разрослась и затопила собой весь мир. Наде казалось – она находится на дне огромной стеклянной банки, всех оттуда видит, но не может позвать на помощь, потому что ее слова не услышат…
Она не заметила, как дошла до бульвара. После памятника Есенину Надя свернула на крайнюю дорожку, чтобы подойти ближе к Литинституту. На голове и плечах Герцена лежал снег, а клумбу, в которой Надя однажды провела ночь, полностью замело, словно ее и не было. Иногда ей казалось, будто все эти семь лет она не просыпалась и до сих пор спит там, во дворике, под снегом, где запах сухой травы перебивает запах земли. «Лучше бы Лялина вообще не было!» – подумала она. Бездна отчаяния, захватившая ее после расставания, с каждым днем становилась все меньше, буря стихла, и теперь Надя лежала на дне этой пропасти, как самолет, упавший в океан. Что бы она ни делала, то чувство непоправимости, с которым Надя проснулась в первую ночь после их разлуки, не уходило. Она научилась лишь ненадолго забывать о нем. Словно вместе с Повелителем из ее жизни исчезла какая-то жизненно важная деталь, которую Надя так и не смогла заменить.
Она повернулась и посмотрела вперед, раздумывая, идти к метро или побродить еще немного. Зачем она так мучает себя? Марина за это время успела второй раз выйти замуж, а ведь тоже любила своего Ветрова. И ничего, пережила. И она переживет.
После Лялина Надя оставалась одна. Она пробовала найти кого-то, но мужчины, вроде бы неплохие, на свиданиях ее раздражали, или ей становилось за них стыдно, и каждый раз она неизменно ловила себя на мысли: что я здесь делаю, с этим человеком? Сейчас впервые она ощутила почти смертельное желание влюбиться и снова почувствовать себя живой…
Надя решила идти к метро. Она дошла до середины бульвара, когда человек, идущий на нее, показался ей знакомым. Надя вздрогнула, но сперва не обратила внимания – такое часто случалось, особенно поначалу, сразу после их разрыва. Если раньше она безошибочно угадывала вдали Повелителя, отличая от прочих крошечных силуэтов, то после расставания Надя начала видеть его в чужих людях, немного походящих на него ростом, одеждой или сложением. Но в этот раз человек, похожий на Лялина, по мере приближения не обретал собственные черты, а оставался Повелителем. Надя медленно шла, все еще не веря в происходящее. Теперь Надя точно знала – это он. Лялин медленно шел ей навстречу.