– Из-за бешенства. Вернее, уколов от него.
– Тебя кто-то укусил?
– Хуже. Меня лизнул ежик.
– Что сделал ежик? – засмеялась Агнесса.
– А между прочим, ничего смешного. Я был у друга на даче, там дети ежа притащили. Ну еж и еж, пусть себе ходит. В общем, когда спал, у меня рука с кровати к полу свесилась. И проснулся я от того, что этот звереныш лижет меня за палец. Что он там нашел, ума не приложу. Ну я с похмелья внимания не обратил. А потом вспомнил, что как раз вчера порезался.
– А, и слюна могла попасть в рану? – догадалась Агнесса.
– Ну да! Сначала подумал, ерунда, да и еж вроде на бешеного не похож был. Но решил на всякий случай проконсультироваться с врачом. Приехал в травмпункт, врач говорит – я бы сделал укол. Тем более, сейчас не сорок и не в живот, а бешенство, знаете, такая штука – от него еще никто не выздоравливал. Я говорю – ладно, раз так. Но тут он говорит: есть, правда, три ограничения.
– Какие? – спрашиваю.
– Во-первых, нельзя плавать.
Я расстроился, у меня абонемент в бассейн.
Врач отвечает:
– Ну, что значит нельзя. Нельзя одному и на глубину, может ноги свести. А если в бассейне под присмотром, ничего страшного. Дальше: нельзя загорать.
– То есть если я сейчас поеду в теплые страны, мне в номере сидеть?
– Ну зачем же так радикально, – успокаивает он. – Нельзя часами лежать на пляже, а если в меру, погреться, почему нет.
– Я уже согласен, – говорю, – а третье что?
– А третье – нельзя пить.
– Нельзя пить так же, как плавать и загорать? – обрадовался я.
Тут он как-то погрустнел и отвечает:
– Нет. Пить нельзя совсем. Сердце может остановиться.
Тут и я погрустнел и решаю:
– Тогда – не надо, хрен с этим ежиком! С виду на нормального был похож.
Встаю, иду к двери, и тут медсестра, похожая на страстного ангела – весь наш разговор она бумаги какие-то заполняла – поднимает голову и нежно так говорит: «Вы только учтите, смерть – это навсегда». И опять в свои бумаги уткнулась. И тут представил я, как меня хоронят… Сел обратно:
– Доктор, колите!
– Ниче се ежик, – подал голос Федя.
Надя заметила – с тех пор как пришел Лялин, в салоне стало тише, а сейчас разговоры смолкли совсем, и Федя даже приглушил музыку. Бесстрашные татуировщики, только что резвящиеся, словно щенки на лужайке, как будто старались вести себя хорошо.
– Я вообще не знал, что они бывают бешеные.
– Бешеными бывают даже лисички, – уточнила Агнесса. – Я, когда разбогатею, куплю бар и назову его «Слюна бешеной лисички».
– Фу, я бы не пошел, – поморщился Федя.
– А я бы пошла, – сказала Надя.
– Вот, люди понимают! – обрадовалась Агнесса.
– А это все цвета, или еще есть? – спросил Лялин, рассматривая флаконы с краской.
– Да полно разных! – Агнесса отодвинула ящик.
– Серьезно! – покачал головой Лялин. – А я помню, купил себе акварельную палитру. Стоила около семи рублей, шесть с чем-то. Там было где-то пятьдесят цветов, пятьдесят два, кажется.
– Так это много! Она большая была?
– Как здоровая плитка шоколада. В ней пять или семь оттенков синего, зеленого, четыре желтого, красного – штук семь. Это профессиональная палитра, в обычных магазинах не продавалась, а только для художников. На всю Москву было пять-шесть художественных салонов, на Октябрьской был, на Кузнецком мосту, на улице Горького. Хотя нет, с десяток все же было… В таком художественном салоне, кроме картин, в отделе «Все для художников», продавались краски масляные, акварель, кисточки. Колонковые кисти, беличьи, редкие виды кистей и красок продавались по предъявлению билета художественного фонда.
– Ничего себе трудности! – удивилась Агнесса. – Хорошо сейчас ничего такого не надо!
– А вы где краски для эскизов покупаете?
– А я уже не покупаю – все на планшете. Там что не понравилось, можно стереть сразу, а с красками я бы убилась от ярости, и вся квартира была бы в рваных листах и пятнах.
– Но мою палитру можно было купить без билета, помню, я долго на нее копил, – вспомнил Лялин. – Хороший фирменный ватман тоже продавался по билету…
– А чем хороший отличался от простого? – спросила Надя.
– Ну ты на обычном, например, пару раз смыл краску, и уже стала бумага стираться, появлялись заусенцы… А этот – можно было несколько раз смывать – ничего не менялось.
– А наносить легче было?
– Конечно! Хороший ватман не сразу впитывал, можно корректировать цвет, а на обычном – раз и все, краска впиталась.
– Чудеса какие!
Надя повернула голову к своему плечу. Рисунок был готов примерно наполовину.
– Интересный прибор, – Лялин посмотрел на тату-машинку в руке Агнессы. – Похожа на толстую ручку с проводом. А раньше это иглой делалось…