За какие-то мгновения, находившийся уже над Тайтикором энергетический аркан, разросся в своём диаметре не меньше чем на десять метров. И было прекрасно видно и понятно, что противник принцессы находился теперь в зоне захвата, вдруг стремительно упавшего вниз аркана.
Не долетев где-то метра до поверхности арены, подчиняя Воле и энергетическому управлению своего создателя, энергетическое кольцо аркана, меньше чем за удар сердца, сжалось в своём размере. Сжалось вокруг захваченного техникой «Небесного ловца» Тайтикора.
Продолжая подчинять Воле и энергетическому управлению Ананке, энергетический аркан продолжал всё сильней и сильней сжимать пойманного юношу. От нестерпимой боли, которую причиняли начавшие ломать его кости энергетические объятия, Тайтикор готов был уже кричать. Но гордость не позволяла ему этого сделать. И он терпел. Только бешено и громко рычал сквозь крепко стиснутые зубы. Хотя сквозь рык непроизвольно, всё чаще и громче стал доноситься, прекрасно слышимый всем стон.
Наконец, перекрыв все звуки борьбы, боли и страдания младшего сына семьи Зекавар, раздался громкий звенящий звон лопнувшего кристалла защиты. И яркая, голубая вспышка, озарившая грудь Тайтикора, была, очередным, неоспоримым подтверждение того, что он проиграл.
Отпустив свою технику, позволив тем самым энергетическому аркану развеяться, Ананке освободила от смертельных пут своего бывшего противника. Безучастно смотря, как изломанное, потерявшее сознание тело друга, упало на арену, девушка лишь только недовольно покачала головой из стороны в сторону.
Жалеть, проигравшего друга дочь Хати не собиралась. Во-первых, Тайтикор сам был виноват в том, что с ним случилось. Ведь он прекрасно понимал, чем может закончиться этот его выход на эту арену. А верней, его, предательская, по отношению к ней, и к дружбе, которая была между ними, попытка, завоевать её руку, сердце и тело. Его попытка, подчинить её себе!
Во-вторых: Кристалл защиты ни за что не дал бы Тайтикору погибнут во время этого поединка. Во всяком случаи до своего разрушения, которое происходит в тот момент, когда носитель кристалла получает несовместимые с жизнью удары и ранения, которые и перенаправляются в кристалл. И только когда кристалл защиты перегружен, он разрушается. Тем самым показывая, что носитель находился только что на пороге смерти.
А в-третьих: Не стоило забывать того, кем был Тайтикор. Так что все эти переломы, увечья, разрывы и прочие ранения и травмы, которые были получены им во время поединка, заживут на нём довольно быстро. А более быстрому выздоровлению младшего сына семьи Зекавар, поможет ему его семья. Поможет всей той алхимией, которая находиться в их распоряжении.
Было, конечно и, в-четвёртых. Но об этом Ананке старалась не думать. Не думать о том, что Тайтикору удалось вывести её из себя и разозлить. Причём, злость эта была, вызвана, отнюдь не тем, что ей пришлось сражаться с лучшим другом. Таким уж был жестоким мир, в котором они жили. Мир, где сильный всегда стремился подчинить себе слабого. И не важно, что этот «слабый», находится на вершине пищевой цепочки. На той самой вершине пищевой цепочки, где любыми путями и любым способ пытается оказаться, считающий себя достаточно сильным и достойным этого каждый хищник.
Настоящая же причина злости Ананке на Тайтикора, заключалась в том, что младший сын семьи Зекавар, довёл поединок до той стадии, что на создание, принёсшей ей победу техники «Небесного ловца», принцессе пришлось потратить все остатки своей накопленной энергии. А такого с ней ещё не случалось никогда.
Но Ананке прекрасно понимала, что злиться стоит вовсе не на Тайтикора. А на саму себя. Ведь только она одна была виновата в том, что допустила такое. Она и… тот, кто никак не шёл у неё из головы.
Да неужели боги решили отомстить ей таким способом. Послав ей того, кто затуманит её разум. Пленит её сердце. Лишить покоя и сна. Заставит думать и мечтать только о нём, и ни о ком больше.
И самое большее во всём этом злило Ананаке, то… что она готова была смириться со всем этим. Смириться и принять, все эти новые для неё чувства. Но тот, ради кого она собиралась всё это сделать, казалось, вовсе не замечал её. А если и замечал, то смотрел без обожания, любви и страсти, как этого хотелось бы ей.
Приняв твёрдое решение, покончить со всеми этими терзаниями, раз и навсегда, Ананаке, пройдя мимо, лежавшего без чувств, изломанного юноши, быстро, зашага, к уже распахнутым воротам. От ворот же, уже к раненому с носилками спешили слуги семьи Зекавар. Вслед за ними к Тайтикору с видом побитой собаки семенил Сурлак. Распорядитель даже забыл про свои обязанности огласить победителя и проигравшего, закончившегося только что поединка. На что, впрочем, никто не обратил и внимания, ведь все зрители сейчас только и делали, что вели возбуждённые и восхищенные обсуждения того, чему им посчастливилось стать свидетелями. Ну, разве, что Хати и Сколль, заметив Сурлака, появившегося не на его привычном месте, на балкончике над входными воротами, а прямо на арене, прекрасно, всё, понимая, улыбнулись.