— Ты посмотри, как забегал старый прохвост. — Было видно, что беспокойство Сурлака, только забавляло Сколля. — Понимает, что теперь ему придётся отвечать перед главой и старейшинами, за этот позор семьи Зекавар.
— Зато, теперь семья Зекавар снова получила наглядное напоминание того, за кем не просто власть, а и сила в Глейпнире. — Довольно усмехнулся Хати. — Надо даже, как-то поощрить Сурлака. Он ведь своим рвением, только сыграл нам на руку.
Внимательно слушая весь этот разговор, Ютиас стал понемногу разбираться в том, как всё было устроено в Глейпнире, среди тех, кто находился у власти. Впрочем, ничего нового для себя, младший волшебник так и не узнал. Ведь точно такая же политика была и в Темнийском королевстве, в котором правил самый сильный род чистокровных оборотней, род Берсеков. Берсекам ведь тоже, постоянно, приходилось не просто всем напоминать, а наглядно, силой, демонстрировать и подтверждать своё право на власть.
Все разговоры в королевской ложе моментально прекратились, с появлением Ананке. Хати сразу обратил внимание на то, что его дочь находиться в состоянии какого-то недовольства и даже, возбуждения. Возможно всё из-за того, что она осознала свои ошибки и просчёты, которые совершила в недавно закончившемся поединке с Тайтикором. Но, что-то подсказывало главе рода Фенрира, что причина такого состояния Ананке, кроется в чём-то другом.
— Вы были просто великолепны принцесса! — С радостной улыбкой на лице, поспешил поздравить беловолосую красавицу с победой Гапериан.
Краниос же, сразу понял, что его друг решил таким способом, лишний раз напомнить, никак не обращавшей на него девушке о себе. Но Ананке, казалось, даже и не заметила сделанного ей комплимента.
— В чём дело Ананке? — Хати совсем не понравилось, как его дочь посмотрела на одного из гостей. И не понравилось, вовсе не из-за того, что он боялся за целостность или жизнь этого гостя. Просто, он прекрасно знал свою дочь, и боялся, что сейчас, в том состоянии, в каком она находилась, Ананке может совершить какую-то непоправимую глупость.
Встретившись взглядом с Юпериусом, Ананке издала тихий рык. И это был вовсе не рык злости или ярости. А рык отчаяния. Отчаяния вызванного тем, что девушка поняла, что не может обрести больше душевного покоя. Ведь смотреть на этого воина, с таким же равнодушием, как она смотрела на всех остальных мужчин, она не могла.
— Юпериус, я хочу с тобой сразиться. — Внезапно бросила вызов Ананке.
Глава 17 В ночь Кровавой луны
После сказанных Ананке слов, а если быть более точным — брошенного Юпериусу вызова на поединок, в королевской ложе повисла самая настоящая гробовая тишина. И только гул начавшей покидать амфитеатр толпы, всё продолжавшей возбуждённое и восхищенное обсуждение невероятного по своей зрелищности, недавно закончившегося поединка между принцессой и младшим сыном семьи Зекавар, не давал никому забыть, что происходящее сейчас в королевской ложе, вовсе не чей-то абсурдный сон, а самая настоящая реальность.
— Ты не можешь, — Наконец, нарушив, ставшее затягиваться молчание, недовольно, тихо прорычал Хати. Хотя от этого тихого рыка, у так и застывшего, после слов принцессы, с открытым ртом брака (бедняга ведь только распахнул свою пасть, чтобы запихнуть туда приглянувшуюся ему булочку) с такой силой затрепыхались раздуваемые порывами ветра щёки, что в любую секунду, можно, было, ожидать даже незапланированного Мишкеном полёта. — бросать ему вызов.
— Это почему? — Гневно сверкнув глазами, красавица недовольно посмотрела на отца.
— Во-первых, хочу тебе напомнить, что это тебе бросают вызов. А не ты, сама это делаешь. — Уняв немного гнев, стал терпеливо делать пояснения Хати. — А во-вторых — он не из нашего рода или племени. Он человек!
— Он, что тебя чем-то обидел? — Попытался разобраться в происходящем Сколль, при этом одарив Юпериуса предупреждающим, недобрым взглядом. Взглядом, который ясно давал понять, что если и в самом деле, тот чем-то или как-то обидел принцессу, то…