Позже я узнал, что эта карточная игра одна из самых распространенных в Миромине. Правила таковы: всего играют четверо за одним столом, делают ставки. Минимальная сумма один серебряный. Это связано со старой историей. Когда-то один из королей пытался запретить эту игру. И издал приказ, что играть могут только те, кто может поставить одну серебреную монету. Потом король умер, закон отменили, но традиция осталась. Сделав ставку, каждый игрок получает по три карты из колоды. И все. Именно с этими картами и предстоит играть. Если игроку не нравятся карты, он их сбрасывает, пропуская партию, но вот ставка остается как плата за участие. Если карты устраивают игрока, он кладет их перед собой рубашкой вниз. После того как все участники сделали ход, начинаются торги, по часовой стрелке. Ставки поднимают, если кто-то не хочет продолжать торги он может сбросить карты. Свою ставку он забрать не может, сколько бы уже не поставил. После согласия на ставку карты переворачивают. Тот, у кого большая сумма по значению карт тот и выигрывает все ставки.
- И где они теперь? — Лили вздернула правую бровь, недовольная вмешательством мальчика.
- Они проиграли наместнику и собирались уйти, но тут господин Дорм заметил, что их серебро подделка и приказал господину Фара, - и он провел ладонью по горлу, - а тот позвал своих солдат и они повели человека и высокого эльфа за казармы стражи.
- Где? — крикнул я мальчику и понесся в том направлении, куда он показал.
На улице давно стемнело, и было так темно, что трудно определить даже очертания построек. Но, натыкаясь на препятствия, мне даже не приходило в голову сбавить темп. Хотя другая мысль пришла. Что мне сделать сначала: дать их поколотить и лишь потом вмешаться, или сначала помочь, а потом самому поколотить их?
Забежав за угол последнего здания селения Дорм и на бегу прочитав надпись под факелом «Казарма стражи селения Дорм», я увидел своих спутников. Они были спина к спине в круге из четырех стражников, а чуть поодаль от них стояла парочка. Из разодетого франта с тростью в руках и высокого детины в одежде стражника и с коротким мечем на поясе.
Алик сидя на корточках, сжимал свой шест, держа его перед собой горизонтально. Кристиан стоя размахивал вокруг себя металлическую цепь с кинжалом на конце и фиксировал ее на левой руке. Я заметил, что один стражник был без шлема, и его лицо было в глубоких порезах. Похоже, мои спутники были готовы сразиться с противниками и без моей помощи. Кристиан сделал последний взмах и, накрутив несколько колец цепи, схватил правой рукой рукоять кинжала лезвием вниз. В этот момент Алик, как по команде вскочил на ноги и одним ударом шеста вырубил ближайшего к себе стражника и стал отбиваться от атак рядом стоящего. Стражник с порезанным лицом накинулся на Кристиана, но тот легко отклонившись, пропустил его вперед, а потом всадил за шиворот кинжал по самую рукоять. Его напарник тоже ринулся на Авати, но тот приложил его таким ударом левой руки с намотанной цепью, что стражник грохнулся на землю с перебитым носом и заскулил от боли. В этот момент Алик врезал шестом своему противнику между ног, отчего тот согнулся, а потом по голове. Но, занимаясь расправой над стражем, парень не заметил, как стражник, стоящий с франтом, обнажив меч, понесся на него со спины. Пора было вмешаться мне.
Положившись на свою скорость, мне удалось заслонить Алика собой. Краем глаза я увидел изменившееся лицо Кристиана и услышал крик парня, но уже не мог его понять. Мое тело и мой разум подчинились боли, принесенной лезвием меча, вошедшего в меня. О, это была невыносимая боль. Нарастающая, пульсирующая, бьющая по самому осознанию своего разума. Но отчего-то резкий толчок, когда стражник вынул меч из моего тела, не принес новой боли. Напротив, во мне зародился гнев и ярость, и безмерная боль отступила. Я почувствовал себя, невесомым сознаньем, парящем в пространстве и могучим гигантом, повелевающий всеми, одновременно. Очнувшись от крика женского голоса, я увидел, как стражник размахивается для нанесения второго удара. Бегущего ко мне Кристиана и попытку отстранить меня и защитить Алика.
«- Глупые, - подумал я. - Чего волнуются? Этому смертному не победить меня. Он лишь песчинка передо мною и даже не понимает этого, но сейчас поймет.»
Я схватил его меч за лезвие в момент нанесение удара и дернул на себя. Стражник не устоял на ногах и накренился ко мне. Схватив его за горло свободной рукой, я ощутил, что в ней скапливается сила духа. Он забился у меня в руках, пытаясь отцепить мои пальцы от своего горла.
- Ты жалок, - прорычал я, - Ты не достоин даже умереть, от моей руки.