– Но если девчонка не согласится?- удивился Хасан.
– Согласится, если жить захочет, – усмехнувшись, ответила Жанне. – И Хасан… скажи своим людям, чтобы они не прикасались к принцессе по дороге. Не для них эта ягодка. К тому же за девственницу больше заплатят. Одно условие: я хочу, чтобы ее продали на открытом невольничьем рынке. Посмотрим, что станет с нашей гордячкой! Шах, конечно, удивится, что принцесса приедет к нему одна. Ведь был уговор, что она оставит при себе личную рабыню. Но это ничего. Я скажу ему, что служанка оказалась с дурными манерами и принцесса решила продать ее, дабы не огорчать своего будущего супруга.- продолжила женщина.
На рассвете китайцы попрощались и отправились домой, а с персами остались только принцесса и Май Цзе. Жанне мягко настояла на том, чтобы подождать с отъездом еще день. Стремясь втереться в доверие к принцессе, наложница все утро играла у нее в шатре на лютне, исполняя нежные песни медоточивым голоском и даже сама вызвалась подать принцессе обед.
Когда наступил вечер, коварная наложница предложила принцессе отведать из пиалы подогретого козьего молока. Она сказала, что это поможет ей заснуть и что этот напиток очень любит шах. Козье молоко показалось принцессе отвратительным, тем не менее она осушила пиалу и скоро погрузилась в глубокий сон. То же случилось и с Май Цзе, которая попробовала молоко.
Спустя несколько недель Селим- Бей, проходил по открытому невольничьему рынку в Багдаде. Так далеко в своих поисках он еще не заезжал. К тому времени он уже посетил всех частных работорговцев в городе, но так и не нашел то, что ему было нужно. Ему предлагали немало красивых девственниц, но среди них не было ни одной, что сочетала бы в себе сильный дух, красоту и ум.
Вдруг что-то привлекло его внимание. На одном из возвышений, в самом углу, поджав колени и отчаянно пытаясь прикрыть наготу длинными черными волосами, сидела девушка. Селим- Бей остановился и бросил в ее сторону заинтересованный взгляд. В ответ темные глаза девушки сверкнули на него вызовом.
Селим- Бей подал знак работорговцу и показал на девушку:
– Вон та! Сколько просишь за нее?
Продавец заставил принцессу подняться.
– О, это редкий цветок из древней земли Китая, благородный господин. – Рука работорговца накрыла крепкую и красивую левую грудь девушки. – Девственница, свежая и вполне созревшая.
– Хватит ее ласкать! Лучше скажи, сколько за нее хочешь, – нетерпеливо перебил его Селим-Бей.
– Пятьдесят динаров золотом! Я купил ее несколько месяцев назад в одном караване и заплатил кругленькую сумму. Так что пятьдесят золотых динаров, благородный господин. – ответил торговец.
– Он купил меня три дня назад у двух солдат, которые меня похитили, и заплатил двадцать динаров, – неожиданно подала голос девушка.
Работорговец метнул в ее сторону яростный взгляд.
– Я даю тебе тридцать, – проговорил, усмехнувшись, Селим- Бей.
Он отсчитал монеты и швырнул их торговцу. Взяв выручку, тот грубо толкнул девушку к Селим- Бею.
– Ступай к своему новому хозяину, девчонка. – крикнул торговец.
Но та вдруг обернулась и набросилась на работорговца:
– Я тебе сейчас глаза выцарапаю! Не смей ко мне больше прикасаться, грязный подонок! – шипела принцесса.
Селим- Бей мягко оттеснил ее в сторону:
– Успокойся, дитя мое. Твои худшие испытания позади. Дай мне ее одежду. С нее и так хватит унижений, чтобы еще идти голой по улицам.
Тот порылся в сундуке и достал какие-то жалкие лохмотья.
– Вор! – взвизгнула принцесса. – Где мое шелковое кимоно?!
Селим- Бей, решительно отодвинул работорговца в сторону и сам запустил руку в сундук. Через минуту он достал с самого дна жёлто-белое шелковое кимоно. Девушка выхватила его и сразу же надела. Он повел ее с рынка к себе.
– Скажи, как зовут тебя, дитя мое?- спокойно спросил Селим- Бей.
– Я китайская принцесса… - раздраженно ответила девушка.
– Я буду называть тебя Хавра. – продолжил бей, не дождавшись ответа.
Она недоуменно взглянула на него.
– Хавра, – с мягкой улыбкой пояснил он.»
Девушка закончила свой рассказ, смотря куда-то в даль.
– И мы вернулись в Дамаск за Мавией. А потом прослышали о тебе и поспешили на Крит. – резко продолжила говорить Хавра.
Хизер задумчиво взглянула на своих подруг по несчастью.
– Вы уверены, что бежать невозможно? – спросила она.
– Уверены, – ответила Мавра. – Да и зачем? Куда ты подашься? Домой нельзя. Ведь никто не поверит, что с тобой ничего не случилось после того, как ты попутешествовала по невольничьим рынкам и была наконец продана в гарем турецкого султана. Подумай сама. Люди на улицах будут показывать на тебя пальцем, и ни один уважающий себя отец не позволит своему сыну жениться на тебе. Ты состаришься, так и не узнав любви. Возможно, тебе еще доверят воспитание детей твоего брата, но и только. Кем тебя будут считать? Вроде и не служанка, но, с другой стороны, и не член семьи, достойный уважения. Зато оставшись при султане Баязете, мы будем жить в роскоши, возможно, узнаем любовь и даже родим собственных детей. Ну что? Ты по-прежнему хочешь вернуться? – продолжила блондинка.
Хизер задумалась. В ней бушевали переменчивые чувства. С одной стороны Мавра права. Но, с другой, отец никогда от нее не отвернётся. И Карл поймет и женится на ней, наверно. Девушка закрыла глаза, да кого она обманывает! Никогда герцог не позволит своему сыну женится на девушке, побывавшей на работорговом рынке. И король Англии, отвернется от семейства Макалистер. Хизер сдержала слезы.
– Нет, – наконец проговорила она. – Ты права. Для нас нет дороги назад. Знаете… я слышала, что женщины в султанском гареме беспрестанно строят козни друг против друга, стремясь прорваться к ложу своего властелина. У нас с вами схожая судьба. Мы были насильно оторваны от наших родных и пережили немало горьких испытаний. Наша сила – в единстве. Пусть мы будем рабами, но ничто не мешает нам добиться власти и могущества. Предлагаю уговор: что бы ни случилось, будем поддерживать друг друга. И тогда в один прекрасный день мы, возможно, подчиним своему влиянию не только весь гарем, но и самого султана. – уверенно продолжила Хизер.
Хавра и Мавия улыбнулись ей.
– Ты взрослеешь не по дням, а по часам, Лейла. – сказала Мавия.
– Да, – проговорила та твердым голосом. – Нет больше гордой китайской принцессы, милой дочери русского воеводы и английской графини Макалистер. Наше детство кончилось. Теперь мы стали женщинами и наше место – гарем турецкого султана Баязета. Хавра, Мавия и Лейла. Так вы согласны на мой уговор?
– Да, – сказала Мавра, кладя свою руку поверх руки.
– И я, – проговорила Хавра, сделав то же самое.
Над островом Крит начал подниматься рассвет. Девушки быстро переоделись и легли спать. После всех мучений и бессонных ночей вне дома, Хизер первый раз почувствовала спокойствие. Она посмотрела на морскую гладь еще раз и попрощалась с домом, отцом и братом.
-- « Когда- нибудь, я вернусь! Папа, я обещаю!»- прошептала Хизер с комком в горле.