Закончив сборы, я оделся, вещи уже отправил в Хранилище, закинув за спину «СВТ», пистолет пришлось сдать, и его Борисов мигом на себя переписал. Это оружие среди нашей братии снабженцев довольно высоко ценилось, но ниже чем иностранные образцы. А эта винтовка была на складе, вот на себя и переписал, хорошее оружие. Правда боец что ею владел захотел поменять на карабин «Мосина», и привёл оружие в негодность, но я всё исправил. Документы я вчера сменил, зудел над ухом Борисова, пока тот наконец не выдал удостоверение, где написано, что я старшина второй батареи нашего Седьмого отдельного зенитного дивизиона. Всё честь по чести, все печати и подписи на месте. Выдавал тот корочки явно с торжественной ухмылкой. Достал я его. В батарее кроме четырёх тяжёлых грузовиков, что и буксируют орудия, к слову эти машины запрещено эксплуатировать, и они всегда должны быть готовы к буксировке орудий, была всего одна машина, «полуторка». Она числилась за хозвзводом, и была разъездной. Но как я записал за каждой батареей по тяжёлому мотоциклу, то стали использовать их. Так что теперь в батарее два лёгких грузовика, моя хозвзвода и зенитная машина. Поэтому попрощавшись хозяйкой, вряд ли теперь когда увидимся, та по-моему совету уже в погребе сидела, пережидала налёт, пожаловалась что от сотрясения две банки побилось из солений, ну и сев на мотоцикл, я его взял на эту ночь себе, и покатил к батарее. К этому моменту стрельба стихла. Немцы улетели. И пусть у меня на пятьсот метров Взор наработан был, ну чуть меньше полутысячи, я заметил, что кого-то сбить удалось. На границе самолёт падал, похоже бомбардировщик, вроде «Дорнье». Кстати, по плану командования наш дивизион также прикрывал и военный аэродром, где и истребители имелись, уверен, основной удар по этому аэродрому и был.
Заметив, как бежит в сторону дивизиона Зиновьев, я всё же остановился, когда тот требовательно махнул рукой, и велел везти его в расположение. Итак понятно что там не всё в порядке, дымы и пожары, иногда взрывы раздавались, снаряды в огне рвались. Я довёз того до границ ППД, дальше политрук сам убежал, и по большому кругу объехав расположение дивизион, склады и казарма горели, осколки от рвущихся снарядов свистели над головой. Даже через рёв мотоцикла было слышно, хотя может и показалось, так и доехал до батареи. Её позиция была изрыта воронками, одно орудие уничтожено прямым попаданием, но у трёх уверенно и бодро суетились бойцы. В стороне стояла на позиции «полуторка» с «ДШК» в кузове, прикрывала батарейцев. Подъехав к группе из двух командиров, что что-то обсуждали, там был командир батареи и лейтенант Сомцев, он командовал одним из огневых взводов, я заглушил мотоцикл, и подойдя к ним, козырнув, сообщил:
- Товарищ старший лейтенант. Докладываю, что по припасам и топливу всё решено. Запасы сделаны, как и обещал. С продовольствием тоже проблем нет. Но случилась беда, прямым попаданием мы лишились армейской полевой кухни. Не знаю что решит Борисов и другие батарейные старшины, но у меня есть в запасе три котла и треноги. На котлах приготовим, так что без завтрака, обеда и ужина не останемся. Сейчас и приступлю к приготовлению завтрака. Что у вас было?
Отпустив командира взвода, чтобы командовал работами, Хромцев решил сменить позицию, два орудии сворачивали в походное положение, у третьего шёл ремонт, повреждён осколками был. Что тот мне описал? Батарея была поднята сразу как раздался шум авиационных моторов, так что орудия готовились к ведению стрельбы, снаряды подносились, когда первые бомбы уже падали на аэродроме, и в расположении дивизиона, ещё одна группа работала по железнодорожному вокзалу. Один взвод стал бить по тем немцам что работали по аэродрому, вторая по тем что атаковали дивизион. Пулемёт поддерживал оба взвода. Сбить никого не удалось, хотя повредить двух смогли, с дымами удалялись, а сбило дежурное звено «ишачков», двух немцев. Бомбардировщики тут работали, как я и думал. Только «Юнкерсы» это были, ошибся я. Из-за бомбардировки спутал рёв моторов. Склад боепитания не пострадал, хотя рядом упала бомба, разбив осколками несколько ящиков, повредив содержимое, но взрыва не было. Неприятной неожиданностью стало то, что после первого залпа, их позицию подсветили сигнальными ракетами. Видимо диверсанты, для которых новое расположение батареи тоже стало неприятной неожиданностью, но те пытались исправится, подсвечивая цель. В ту сторону уже промчался грузовик полный бойцов НКВД. Раненые и убитые имелись. Убитых семь и одиннадцать раненых. Тяжёлых уже увезли в госпиталь на моей «полуторке», лёгких давно перевязали, сейчас отправят второй партией. Машина как раз подъехала, когда мы заканчивали общаться. А вместе с нашей «полуторкой», куда споро начали грузить раненых, тут я командовал, подкатил и командир дивизиона на своей «эмке». У той два выбитых стёкла с правой стороны машины. С ним был Зиновьев. Я не стал слушать как те ругают Хромцева, без шуток, его реально ругали за то что посмел увести батарею, закончил погрузку раненых и ушёл. А то что тот защитил аэродром, не дав прицельно бомбить и вот уже два звена над городом крутится, это как бы не имеет значение. Говорю же, командование дивизиона у нас было аховым. И это ещё мягко сказано.
Первым делом я пересчитал бойцов, составив новые списки, ведь кормить я должен тех, кто есть в наличии, раненые выбыли из моей батареи и их прокорм уже не на мне, причём подсчёт требовал тщательности. В артиллерию, включая и тяжёлую зенитную, брали крепких здоровых парней, так что у некоторых полуторные нормы питания, как у командира батареи, а то и двух, но таких здоровяков на батарее было всего шесть, и то двое выбыли, один погиб, другой отправлен в госпиталь, ему осколком ногу оторвало. Жаль парня, я как никто другой знаю, что это такое. Выяснив что нужно на батарее, достал оснащение, выдав, после чего ушёл вглубь рощи, и достал два котла. После этого вызвал двух своих бойцов из хозотделения, и те натаскав воды, я уже развёл костёр, стали помогать мне готовить. Перво-наперво я вскипятил воды, в один котёл высыпав заварки и полкило сахарного песка, сняв с огня, давая остыть. Бойцы в это время резали на сборном столике выданные мной буханки, это из готового, что я в Хранилище храню, и намазывали на куски хлеба тушёнку. Это не завтрак, а так, лёгкий перекус, так что пока готовилась пшённая каша во втором котле, мы вынесли котёл к машинам. Орудия снова на том же месте развернуты в боевое положение, Лебедев запретил покидать эту позицию, и ждать возвращения немцев, вернувшись в дивизион. Там я на опушке и покормил бойцов, выдавая кому по одному куску, кому дополнительно, и чаю в кружки наливал. Вот так бойцы поснедали, а оставшийся чай некоторым слили во фляжки. Мы вернулись к котлу с кашей, там другой боец моего отделения кашеварил, смотрел чтобы не подгорела, и в первом котле снова начали воду кипятить для киселя. Завтрак будет в семь утра, как я сообщил Хромцеву. Тот с нами поел, а потом на вернувшейся «полуторке», раненых всех вывезли, умотал за семьёй. У него в городе жена и маленькая дочурка пяти лет. Их нужно оправить в тыл. За старшего на батарее Сомцев остался, он бессемейный. Да и вообще на батарее только два средних командира, Хромцев и Сомцев.
Хромцева не было долго, я успел доварить кашу и кисель, и убедившись, что каша готова, вывалил целый кус сливочного масла, размешивая. Ну и накрыл крышкой, чтобы дошла. Бойцов я разослал по разным заданиям, так что убрал котлы в Хранилище, иначе остынет, а до завтрака ещё полтора часа, время полшестого. Комбатр вернулся как раз когда немцы решили совершить второй налёт. У комабтра лица не было, осунувшийся и резко постаревший, тот сразу стал командовать, зло и отчаянно, а боец-водитель, что с ним был, сообщил, что одна из бомб попала точно в тот дом где у старлея семья была. Никто не выжил. У него двойная трагедия, семью потерял, и он зенитчик, не смог защитить их от своего врага, самолётов. Батарея стреляла, а я занимался своими прямыми обязанностями. На данный момент над углями стояло два противня, куда я клал тесто, лепёшки пёк. Два бойца тесто месили в тазу. Я решил сделать большой замес чтобы напечь лепёшек на весь день, чтобы и на ужин хватило, если кто выживет. Взор работал постоянно, поэтому я замер, обнаружив гостей на границе рощи. Причём знакомых гостей, батарея как раз закончила ведение огня. В этот раз немцев ждали и стреляла не только наша батарея, оказалось зенитных средств тут хватало, да и истребители хорошо поработали.