После того как построили личный состав батареи, только дежурные наблюдали за небом чтобы нас врасплох не застали, генерал со свитой выслушал доклад командира батареи, и велел познакомить его с таким выдающимся стрелком.
- Старшина Туманов, три шага из строя.
Чётко отбив положенные три шага, я вскинул руку к виску, у меня пилотка была, и доложился.
- Туманов, Туманов, - явно припоминая, пробормотал генерал. - Это не тебя перед войной чуть под суд не отдали?
- Меня. Был незаконный товарищеский суд, товарищ генерал, и понизили в звании по приказу командира дивизии.
- Кем был?
- Интендантом отдельного зенитного дивизиона. Техник-интендантом второго ранга. Меньше месяца как форму надел. Понизили до батарейного старшины.
- Напомни за что?
- Не выполнил приказ командования. Наплевал на него и эвакуировал свою семью в тыл до начала войны. За это был подвергнут критике и наказанию.
- А сейчас наплевать?
- Ещё как, товарищ генерал.
- Вернитесь в строй.
Я вернулся в строй, и генерал громко говоря поблагодарил батарею за победу, после чего взяли слово по очереди двое политработников, и кортеж укатил. Командование дивизиона тоже взяло слово, сказав речь, но уже без того пафоса что слышался из речи политработников корпусного уровня. Когда те тоже укатили и Хромцев распустил строй, то подозвав меня сообщил:
- Комкор приказал написать на тебя наградной, он подпишет.
- Это ваши дела, - улыбаясь ответил я.
То, что получу эту награду, я не верил от слова совсем, скоро начнётся отступление и окружение, всё это затеряется, но комбатр парень хороший, пусть порадуется. То, что не получу, точно говорю. Монетку кидал, три раза не угадал. Я же вернулся к своим делам, дав задание бойцам, и начал писать рапорты для Борисова, что необоримо батарее и личному составу, и думаете это всё? Моё внимание привлекли криком, на километровой высоте в сторону своих летели две пары немецких истребителей, из тяжёлых орудий по ним смысла бить нет, слишком скоростная и небольшая цель, а вот из пулемёта можно. Я тут же влетел в кузов и прицелившись, голова земляного голема помогала, перед глазами как будто прицельная рамка с траекторией полёта пуль по направлению ствола, как сейчас он стоит, так и начал по-тихому садить. Сбил одного, упал в районе рощи где штаб дивизиона располагался. Ещё один задымил, остальные со снижением ушли. Стоявший рядом Хромцев вдруг сказал, я немного оглушён выстрелами был, но расслышал того:
- Любопытно, как ты из нашего орудия сможешь стрелять?
- Надо бы проверить, - усмехнулся я, покидая кузов.
- Вот завтра и проверим.
Старлей направился в землянку, да у нас две землянки, штабная и большая для батарейцев, ещё и противовоздушные щели вырыли. В общем, Хромцев направился рапорт писать по сегодняшнему дню, да и наградной, а я, убедившись, что у моих всё в порядке, уже стемнело, отдал приказ отбоя, и вскоре сам уже спал.
Утром, завтрак мои бойцы принесли в термосах, от дивизионной кухни, кухня есть, положены выдавать. Борисов морщился, но выдавал. Это его обязанность. Личный состав нашей батареи сразу моськи кривить начал, по сравнению с тем что я готовил, небо и земля. Кто-то назвал пищу, что готовили на кухне, рыгаловкой, и как прилипло. Ещё тошниловкой, но долго это прозвище не продержалось. Так что Хромцев серьёзно меня решил на их основном орудии проверить, да не успели, шесть «мессеров», тремя парами работали по дороге. Приближались к нам, так что я быстро оказался в кузове «полуторки», и при множестве свидетелей сбил двух, остальные ушли зигзагами, форсируя двигатели, отчего те дымить начали. Оказалось, сбил я их не только при наших, на дороге были военные корреспонденты, которые всё видели, они как раз к нам и ехали, написать боевой листок о вчерашних сбитых. А тут такое. Вот и сняли меня на фотокамеру в кузове грузовика, я положил руку на ствол «ДШК», и улыбаясь смотрел в камеру. Потом меня на фоне фюзеляжа и хвоста с крестами сбитого «мессера» запечатлели. В заметке описывалось что за один день я сбил три истребителя противника, а это очень непросто, на второй день, утром, уже два, при множестве свидетелей. После опроса, корреспонденты уехали, пообещав, что уже сегодня наша корпусная газета выпустит заметку обо мне. Повеселили конечно, ну да ладно, у меня работа.
Ближе к обеду, над нами должна была пройти довольно крупная группа немецких бомбардировщиков, штук тридцать, похоже на Минск шли. На высоте пяти километров. Наблюдатели их сразу засекли, издали заметили, так что я уже был у орудий. Решили так. Парни заряжают, а я прицеливаюсь, и орудие стреляет. Вот так метрах в двадцати я активировал появление головы голема, там чуть земляная кочка, обросшая травой приподнялась, маскировка классная, а я теперь имел режим прицеливания. Взрыватели на снарядах устанавливали на нужную высоты, дальше я с помощью прицеливания выпустил первые снаряды, мне нужно знать баллистику каждого орудия. Ведь у каждого свой износ, своя баллистика. Да и у снарядов тоже всё своё, попадание может быть практически случайное. По одному выстрелу из каждого орудия вполне хватило чтобы разобраться. Немцам не понравились неприятно близкие разрывы, накрытий не было, но всё равно неприятно. Я же пробежался и установил прицелы по пути следования ведущего этой группы, и парни готовились выстрелить. Я поднял руки, ведущий подлетал к месту где должны разорваться снаряды, и резко опустил. Залпом, все три орудия выпустили снаряды, и я наблюдал как они летели, и как двигался ведущий, пока они не сошлись в одном месте. От двух близких разрывов, тому отоварило хвост, третий снаряд чуть выше разоврался. Чёрт, какой это кайф, когда вот так удаётся сбить противника с долгими расчётами, пусть и мысленно. Парни уже готовились заряжать снова. Я отошёл в сторону, тут Хромцев командовал, и внезапно обнаружил командира нашего механизированного корпуса, что стоял у меня за спиной, метрах в пяти, и с интересом наблюдал. Немец падал, горя, его только один лётчик покинул, купол один был. Однако рассеять группу мы не смогли, она перестроилась и так и двигалась дальше, не обращая внимания на редкие разрывы шрапнельных снарядов вокруг.
Комкор долго у нас не пробыл, и удалился. Вечером действительно вышла наша армейская газета, причём с обеими моими фотографиями. Хороший патриотический подъём. А я не верил, что это статье дадут ход. Не пишут в таких газетах о людях вроде меня. Нахожусь на поруках, лишён комсомольского билета, понижен в звании. Однако нет, написали. Причём председатель комсомольской ячейки в нашей батарее, в этот же день нашёл меня и протянул комсомольский билет, сказав всего одно слово:
- Достоин.
- Нет, не достоин, - отвёл я его руку своей. - Нет во мне такого чувства что достоин.
Тут я конечно иронизировал, но похоже комсомольцы нашей батареи, да и всего дивизиона, до сих пор не поняли, что это был их ошибка что они забрали билет. А то забирают, то возвращают. Со мной такие игры не пройдут. Да он мне в действительно не нужен, и исподтишка по-тихому возвращать мне не стоит, забрали то всеобщим голосованием. Хоть бы один подошёл и извинился, говоря, что был не прав. Ни одного. Так что пусть этот билет сунут себе… В общем, именно туда. Тот потоптался и ушёл, убирая билет в карман.