По прибытии, уже через пятнадцать минут меня стали окрикивать, и когда я опознался, подошедший боец велел следовать за ним. Мы после тяжёлого марша сидели кто где, ожидали что дальше будет, многие дремали, пришлось идти через людей, но вышел на свободное место и догнав сержанта, явно помдежурного, вскоре оказался у палаток штаба. Там усталый майор, с красными от недостатка сна глазами, потребовал документы из суда, видимо старлей доложился обо мне, изучил их, и написал направление в состав Двести Двадцать Третьего стрелкового полка. Меня уже хотели отправить, когда я возмутился:
- Товарищ майор, а красноармейская книжка? У меня никаких документов нет, кроме этого решении суда. Да и их вы забрали.
- Нет у нас свободных бланков для красноармейских книжек. Нету-у. Командиры знают своих бойцов в лицо, так и опознают.
- Я догадывался что так будет и после суда потребовал выдать мне бланк, - доставая из нагрудного кармана гимнастёрки чистый бланк красноармейской книжицы, положил её на столик перед майор. - Как знал.
Тот взяв и изучив книжицу, заинтересованно посмотрел на меня, и спросил:
- Ещё есть?
- Откуда, товарищ майор? Хорошо хоть это выпросить смог.
- Что-то я тебе не верю. У нас бланков даже для младших командиров нет, а ты хочешь, чтобы я написал эту книжицу на простого красноармейца?
- Раз есть, обязаны оформить, товарищ майор.
- Ты мне поговори ещё. Ты же бывший снабженец, не может быть чтобы у тебя только одна книжица была. Значит так, отдашь что есть, эту на тебя оформим, раз тебе она так нужна.
- Шесть ещё есть, - нехотя признался я, ложь легко слетала с языка. - Когда старшина, что мне бланк выдавал, отвернулся, я ещё шесть свистнул из стопки. То есть, позаимствовал… Товарищ майор, а вы снабженцем не были?
- Почему не был, был, неделю назад вот перевели в штаб, теперь начальник штаба дивизии.
- Рыбак рыбака видит издалека, - пробормотал я, передавая ещё шесть бланков.
- Это да, - подтвердил тот и велел немолодому лейтенанту. - Оформи бойца.
Забрав бланк, тот велел идти за ним, и в соседней палатке быстро записал мои доныне, а чтобы тот не ошибся, я на листочке написал нужные данные и он переписал, имя, отчество и фамилию, день, месяц и год рождения. Остальное тот и сам знал, что писать. Оформили меня в первый батальон полка. Первая рота и первый взвод. Отделение уже не писали, не было такой практики, да и фотографий бойцов в документах нет, отличное поле деятельности для диверсантов. Лейтенант ушёл в секретный отдел, как я понял метки поставить, тот такой же канцелярист, как и я, и вскоре вернул бланк, уже полностью оформленный, так что я убрал документ в карман гимнастёрки, номер оружия мне внесли в красноармейскую книжицу, и покинул палатку. Мне вели ждать, в полк мой нашу маршевую роту и поведут, тот недалеко располагался, вся маршевая рота в сто сорок голов, а это мизер, но всю её отправляют в Двести Двадцать Третий стрелковый полк, понёсший в последних боях серьёзные потери. Кстати, тот старлей, что привёл роту, в дивизии главный химик, отвечает за это направление. В последнем налёте пострадал, поэтому немного хромает. Это всё я узнал пока крутился у штаба. А вообще дивизия почти всё тяжёлое вооружение потеряла, выходя из окружения, но до сих пор находится на первой линии, то есть на передовой, её бойцы тонкой ленточкой держат оборону на восточном берегу Днепра в не так и далеко от Шклова, уже оккупированного немцами. До противника тут километров шесть по прямой.
Только через час прибыл сопровождающий от полка. В полночь мы добрались до полка, и нас оставили отдыхать в овражке, утро начнётся распределение. Я отошёл в сторону, вывел на верх голову голема, будет меня охранять, если что поднимет, и постелив плащ-палатку, накрывшись шинелькой, вскоре уснул. Винтовка под рукой. Да, всех бойцов маршевой роты вооружили. Даже пулемёты дали, аж пять штук, ручных. А вообще разнообразие оружия удивляло, в большинстве винтовки «Мосина», всего три карабина, девять винтовок «СВТ», три «АВС» и старый «ППД». Этот пистолет-пулемёт с обгорелым прикладом, и всего двумя рожковыми магазинами, без подсумков, вручили старшине, старшему по званию в нашей роте. Это один из тех командиров что получил красноармейскою книжицу из тех бланков что я выдал. До старшины все получают красноармейские книжицы, уже выше, от младшего лейтенанта и далее, командирские удостоверения.
Утром, а побудку объявили почти на рассвете, не особо-то я и выспался, по бурчаниям с разных сторон, не я один такой был, но прибывшие командиры, включая командира полка, быстро навели порядок. Построили, ну и началась раздача пряников. В нашу первую роту всего восемнадцать бойцов выделили, сопровождающий в звании ефрейтора ожидал, и пока вёл нас толпой без строя к месту позиций нашей теперь роты, и описал что было. М-да, кухни нет. Всё потеряли, горячей пищи давно не видели, если только кто на костерке что приготовит. Бежали так, что всё побросали. Тот из второго взвода, сообщил что в нашем первом всего шестеро бойцов, все красноармейцы, командиров нет. Ротный собирается двум опытным бойцам дать младших сержантов, назначить командирами отделений. Кстати, с нами два сержанта шло, из призывников, одного на наш взвод помкомвзводом назначили. Тот тоже шёл рядом и внимательно слушал.
Окопов никаких не было, были мелкие неглубокие стрелковые ячейки, раскиданные тут и там. С нами познакомился командир роты, младший лейтенант, легко контуженный, ранен в руку, но командует, слегка заикаясь. Ознакомившись со списками, тот раскидал бойцов и командиров, нашего сержанта, Потапов его фамилия, временно назначил командиром взвода. Вместе с ним и другим пополнением во взводе теперь ровно пятнадцать бойцов. Невысокий красноармеец в штопанной, но чистой форме сопроводил нас до позиций нашего взвода, он теперь тоже подчинённый Потапова, и показал где наша оборона, от сих до сих. Потапов почесал затылок и начал внимательно знакомится с бойцами. Сначала со старичками, потом и новичками, пока не дошла очередь до меня. Я себе уже позицию выбрал, и отстегнув лопатку копал в мягком песке берега стрелковую ячейку. До немцев тут метров пятьсот, широко река растеклась, но наши шевеления те видели, постреливали иногда, минами садили. В основном ротными, те едва-едва долетали до нас, чаще у берега воду и тину в воздух поднимали, так что копал я лёжа, для стрельбы лёжа выкопал, дальше не собирался, хватит и такой, вряд ли мы тут надолго задержимся. Тут Потапов как раз перебежками и подошёл, устроился у моих вещей сложенных под берёзой. Оружие, вещмешок, шинель, ремень с подсумками, всё это я накрыл плащ-палаткой, чтобы песком не запорошило в случае обстрела.
- Туманов, отползи ко мне, пообщаемся.
Я и так с открытого места собирался убраться, так что шустро двигаясь по-пластунски ушёл под берёзу, тут небольшая низина была.
- Ловко, - оценил мои движения Потапов. - Не пойму кто ты. На свежего призывника не похож. Опиши кратко что умеешь и знаешь, чтобы я знал на что рассчитывать.
- Войну начал у Белостока, в составе тяжёлого отдельного зенитного артиллерийского дивизиона. Седьмая танковая дивизия, Шестой механизированный корпус, Десятая армия. Выходили к своим бросив всю технику. Вышли, попал под суд, был лишён звания и направлен на передовую, так тут и оказался.
- М-да, обстрелянный значит? А что со званием? Кем был?
- Сначала главным и единственным снабженцем в дивизионе, техник-интендант второго ранга. Потом понижен в звании до батарейного старшины, а вот теперь красноармеец, - засмеялся и я стал под берёзой копать противовоздушную щель, где и собирался проводить основное время, а в стрелковую ячейку только вовремя начала боя перебираться.