Командование полка решило этим воспользоваться и уже в десять часов дня был собран торжественно полк, ну кроме дежурных пулемётчиков, и нам, поздравив меня с очередным сбитым, зачитали приказ о награждении меня высшей наградой страны. Это да, произвело впечатление на строй. Поздравляли долго, но потом служба продолжилась. Насчёт меня уже передали в штаб дивизии, а там дальше, как вызовут на награждение, предупредят, сообщив точную дату, а пока воюем. За этот день было всего две возможности к открытию огня, да и то по немцам что мимо пролетали. Слабое оружие для высоты, но зацепить один, уходил тот с дымящим мотором, на втором, смог. Это тоже вызвало радость у бойцов, но слабую, не сбил. Тут поди сбей, вообще чудо что достал. Задень выяснил где зенитчики полка. Оказалось, тех что остались отправили в дивизию, и дальше получать новую технику и вооружение, но так никто и не вернулся. Потому и не пришёл знакомится никто из зенитчиков, их тупо не было в полку. По сути если меня переведут, я один им буду. Кстати, наши продолжали подходить к броду, немцы ближе к вечеру только появились, да и то разведка на трёх мотоциклах, посмотрели стороны, сверкая оптикой, развернулись и уехали. Тогда и сократились выходы наших, не по дороге выходили к реке, уже по полям шли, но пока ещё шли. Могилев вроде уже всё, взяли, а Смоленск за нашими спинами немцы захватили окраину, мы на дороге к нему стоим, не давая окружить. В окружении Могилев уже больше недели бился. Блин, если бы не нужда держатся тихо, не прыгая выше головы, итак по грани иду, я бы тут повевал, ох как повоевал. Немцы бы кровавыми соплями умылись. Особенно от таких штук как тяжёлая огнемётная установка залпового огня «Солнцепёк» или «Буратино». У меня каждой по четыре единицы, без заряжающих машин, големы справятся. Но пока давили они и пёрли вперёд, захватывая территории.
Вечером, за два часа до наступления темноты, как и обещал, я передал бывшее вооружение второй батареи Седьмого зенитного артиллерийского дивизиона нашей Седьмой танковой армии, представителям Пятьдесят Третьей стрелковой дивизии в лице командования нашего полка. Сбегал в рощу, дальнюю, там свидетелей нет, в ближней тылы нашего полка устроились, достал всё и вернулся на «полуторке» с зенитным пулемётом в кузове. К технике тут же направили интендантов, принять, и пару бойцов на охрану. Насчёт этой техники Пугачёв уже договорился, я подслушал их беседу с комиссаром. Тот сделал хитрый финт, передаёт технику в дивизию, всё же такой калибр не полковой уровень, взамен получает две зенитных счетверённых пулемётных установки. Их выбить ещё смог, «ДШК» в наличии нет и не будет, как ему сообщили. Мотоцикл и мою машину с зениткой тот оставляет, кухню особенно, в полку армейских полевых кухонь нет вообще, вышло две из потеряшек, но обе в дивизию забрали приказным порядком, так что появлению этого трофея обрадовались особо, остальное в дивизию. По технике уже сообщили, ночью должны забрать. Мою машину оформили в зенитно-пулемётный взвод. Пока командира нет, но зато у меня подчинённые появились, оказалось их уже подготовили, и вот выдали. Трое пока, пожилой усатый водитель, белорус, фамилия Михайло. Потом два молодых парня лет двадцати, Пронин шатен и Зубин рыжий, оба с курсов школы зенитчиков. Младшие сержанты. «ДШК» знают отлично. Забрали мою красноармейскую книжицу, нужно оформить мой перевод в зенитный взвод, я всё ещё за первым батальоном числюсь. Должны утром вернуть, на этом всё. А пока в реку качать Хранилище и спать.
Следующие несколько дней пролетели довольно быстро, всё свободное время я качал Хранилище, Исцеление, не обошлось без ранений от работы артиллерии, Взор, и големику, тремя уже уверенно управлялся. Перестановки в формировании зенитного взвода меня несколько удивили, но Пугачёву виднее. Тот переиграл то что говорил в штабе. Меня действительно перевели в зенитный взвод, но назначили наводчиком на крупнокалиберный пулемёт. Командиром стал Зубин. С передачей зенитных пушек дивизии Пугачёва всё же прокатили, дали не два зенитных пулемёта, как обещали, а один. Однако тот и этому был рад, назначил командиром Пронина, сформировав расчёт. Взводом стал командовать старший сержант-сверхсрочник, что выходил их окружения, его дивизия была разбита, вот со сборного пункта его и прислали к нам в полк. Вроде мужик толковый, позицию правильно подобрал. Провоевал я со своим «ДШК» всего трое суток. Причина банальна, после каждого открытия огня нужно менять позицию. А на мои эти слова-предложения Зубов обратился ко взводному, его фамилия Кураев, а тот запретил, позиция хорошая, вон, уже пять немцев приземлили, три «мессера», разведчика и ночью транспортник с диверсантами сбили, и нечего менять. Ну а то что немцы знают, так пусть бояться. С толковостью взводного я похоже сильно ошибся. Ну и немцы на третий день подняли воздушного разведчика, выследили точно где мы находимся, маскировки никакой, и мне запретили маскировать машину, и этот разведчик навёл на нас артиллерию. Две батареи гаубиц работали. Ожидая чего-то подобного, я рванул в противовоздушную щель и десять минут пережидал пока земля трясётся. Ни машины, ни расчёта, разметало всех. А ведь крикнул чтобы бежали в укрытие, ни один не послушал. Правильно Панин говорил: если человек идиот - то это надолго. Вторая зенитка стояла дальше, метрах в двухстах, там тоже лунный ландшафт от воронок. Прямое накрытие.
Собравшись, часть вещей погибла в машине, но я достал из Хранилища замену, и направился к штабу полка. Эти трое суток, это по нашим делам, немцы над нами летали мало, уже в курсе что тут хорошая зенитная оборона, не бомбили позиции, но всё же удалось продолжить счёт, коей я перечислил ранее. Особенно сбитым транспортником гордился, огненной кометой тот врезался в землю, никто не выжил, а салон был полный. Видимо никто не предупредил лётчиков что этот район лучше облететь. А может рассчитывал ночью проскочить. Так вот, это были наши дела, зенитные, не дать работать авиации противника по нашему полку. Наземные дела были не лучше. Все эти сутки немцы долбили пушками по полку и пытались прорваться. Не удалось. Потери ужасающее, но и подкрепление каждый раз прибывало, усиливая полк людьми и техникой. Даже танки были. Вчера под вечер немцы смогли провраться к броду, в воде торчало несколько башен подбитых танков, четыре, ещё три десятка застыли в разных местах на поле. Те танки и броневик что мы захватили в деревне, из разведывательной немецкой группы, пусть они вкопанные по самую башню продержались недолго, но половина всего этого подбитого на их счету. Полк усилили противотанковой артиллерией, так что и та тут неплохо поработала. Да что это, один раз мы сами выскочили к броду и поработали крупнокалиберным пулемётом, когда особо тяжело было. Два «Ганомага» и лёгкий танк запылали. После этого едва удрать успели, по нам сосредоточили огонь. Кураев потом долго орал на меня за безумный риск, а это была моя идея, и запретил вмешиваться в командование взводом. Больше не вмешивался. Около полка немцы тут потеряли, уже сильно смердело, трупы непогребенные лежали, раздувшиеся плавали у берега, часть сносило вниз по течению. Вчера был особо сильный бой, как раз когда к броду провались, но как их отбросили контратакой, в воде брода кипела рукопашная схватка, больше пока не начинали. Сегодня только вон, воздушный разведчик, да артиллерией поработали. А это значит нужно ждать налёта авиации. Причём артиллерия не прекращала работать, похоже бьёт дивизион лёгких гаубиц и батарея тяжёлых. Иногда ещё миномёты голос подают, но мало, скорее всего с боепитанием проблемы, ожидают поставки.
Это я и сообщил, пройдя в землянку штаба полка. То, что взвода больше нет. И скрывать не стал, мол, спасибо идиоту взводному что не знает что такое маскировка и смена позиций. Странно что мы трое суток поработали, раньше нас не накрыли. Причём Кураев выжил, с ещё одним бойцом тот ходил к кухне за завтраком, мы были приписаны за немецкой полевой кухне, которую я полку подарил. Меня попросили выйти, а Пугачёв начал песочить Кураева, обещая его под суд отдать. Кураев конечно виноват, но он выполнял приказ. Да, запрет покинуть позиции, сменить их, и с маскировкой, тот получил от комиссара. Знаете, как тот это объяснил Кураеву? Бойцы должны видеть, что они под защитой от авиации. Ещё один не лечится. Комиссара не было, тот позиции обходил, так что весь гнев достался одному взводному. Ну мне это по барабану, я решил в окопы отправится, однако просто так уйти не мог, ещё дезертирство припишут, поэтому, когда комполка немного остыл, попросился на передовую, стреляю хорошо, винтовка под рукой, больше немцев положу. Жаль мой «МГ» остался в кузове «полуторки», пригодился бы. Однако тот запретил, велел идти к кухне, там ожидать дальнейших приказов. Пережидая разрывы, я перебежками покинул позиции у брода, осколки так и свистели вокруг, ну и добрался до кухни, тут в ближайшей роще тихо пока было. Вскоре и взводный с бойцом подошли. Взводный ранен и оглушён, снаряд разорвался рядом, но ранение лёгкое. Перевязали быстро. Чего ожидать я не знал, может нас включили в резерв Пугачёва? Тут как раз усиленный взвод стоял, усиленный станковым пулемётом, так что когда появились самолёты противника и началась бомбёжка, сделав лежанку, вскоре уснул, а то ночь почти не спал, в реке сидел, качал Хранилище. Големы пока в это время обшаривали разбитые машины, снимая всё ценное. Трупы не обыскивали, не мы убили, не наши трофеи. Впрочем, и технику на поле не мы покрошили, но тут совсем другое дело.