Зная настойчивость друга Анри лишь пожал плечами:
— Ну что же, пойдёмте, капитан.
Шпоры и подбитые железом каблуки испанских сапог заполнили высокие своды каменного коридора гулким эхом.
У двери, за которой находился лейтенант Контрерас, всё ещё дежурил пехотинец. Отпустив часового Анри и дон Себастьян вошли в келью. Сеньор Мигель лежал на постели одетый, но его колет был распахнут. Увидев пришедших, он вскочил и дрожащими руками стал застёгиваться. Его красное лицо блестело от пота, крупные капли которого выступали на лбу и скатывались вниз. Растрёпанные длинные светлые волосы мокрыми прядями падали на припухшие веки, мешая стремлению лейтенанта выглядеть согласно этикету.
Мотнув головой, желая откинуть непослушные волосы, идальго пошатнулся. Анри непроизвольно кинулся к нему на помощь. Лейтенант бессознательно ухватил торговца за протянутые руки и, устояв, посмотрел на него замутнённым взглядом, словно не узнавая.
— Вам надлежит быть в постели, ваша милость, — отводя взгляд, сказал Эль Альмиранте.
— Лучше не подходите ко мне, сеньор Анри, — каким-то незнакомым, глухим голосом произнёс лейтенант и, отпустив руки адмирала, отступил назад. — Вы здоровы?
— Да, — последовал ответ. — Ваша милость хотел меня видеть? — слыша, как тяжело дышит ещё вчера цветущий, полный жизни молодой дворянин, Анри испытал прилив сочувствия.
Идальго нервно рассмеялся.
— Похоже, вы грешили намного меньше меня, сеньор Анри, и заслужили благоволение Господа. А вот мне сегодня ночью Господь недвусмысленно дал понять, что я был несправедлив к вам и дону Себастьяну, — лейтенант Контрерас попытался вытереть потное лицо мокрым рукавом.
— Вам лучше лечь, идальго, — воспользовался паузой капитан-лейтенант.
— Нет! — выкрикнул тот, заскрипел зубами и сжал руками виски, — Пока я не скажу всё, что должен!
— Тогда хотя бы присядьте, ваша милость, — настаивал Анри.
Сеньор Мигель поднял на него мутные глаза и присмотрелся. Не заметив на слегка склонённом спокойном лице собеседника ни тени насмешки, он оглянулся на постель, как будто оценивая расстояние до неё и, отступив пол шага назад, сел.
— Несмотря на то, что вы неблагородного происхождения, сеньор Анри, я хочу апеллировать к вашей чести. Возможно, Господь скоро призовёт меня, и я уже не смогу очистить своё имя, — тяжёлое дыхание лейтенанта Контрераса участилось, и было видно, с каким трудом даются ему слова. Сделав небольшую передышку, он продолжил: — Прошу вас, сеньор Анри, не пятнайте его рапортом губернатору о том досадном недоразумении, что произошло между нами! Заклинаю вас именами моих славных предков, служивших Испании со времён Реконкисты! — прохрипел идальго и, вновь схватившись за голову, заскрипел зубами.
Анри подошёл к прикроватной тумбе из грубо сколоченных досок, на которой стоял глиняный кувшин и небольшая чаша. Налив воды, он подал её идальго.
— Выпейте, ваша милость. Не стоит тратить сейчас силы на разговоры, мы поговорим об этом позже, когда ваша милость поправится.
Идальго отчаянно оттолкнул чашу, выплеснув на пол часть воды, и поднялся. Однако, пошатнувшись, ухватился за выставленную вперёд свободную руку Анри и вновь опустился на постель.
— Пейте! — приказным тоном сказал Эль Альмиранте.
На этот раз лейтенант подчинился.
— Ваша милость останется в монастыре до выздоровления, что же касается просьбы вашей милости, то пока что я могу обещать лишь то, что попрошу дона Себастьяна не давать ход рапорту до возвращения вашей милости в Белиз. Вы согласитесь со мной, капитан? — последнее было сказано в сторону дона Себастьяна.
— Нет, сеньор Анри, — последовал жёсткий ответ. — Недостойное поведение нельзя простить даже низкому сословию — батракам и пеонам, но особый спрос с дворянина. Верный своему долгу, я готов был терпеть оскорбления идальго Мигеля Контрераса до тех пор, пока нас связывала военная дисциплина. По окончании этой экспедиции я планировал вызвать его на дуэль. Но когда лейтенант Контрерас попытался дезертировать, я отказался от сатисфакции, поскольку обязанность поставить перед судом офицера, поднявшего бунт, главенствует над желанием призвать к ответу оскорбителя. Разумеется, пока идальго болен, он не может отвечать ни за первое, ни за второе, но недостойным поведением он уже оскорбил память своих славных передков и должен понести заслуженное наказание. Если же вы намерены просить меня при докладе губернатору о экспедиции упустить инцидент с неповиновением его офицера, то вы должны осознать, сеньор Анри, что ставите меня в неловкое положение, — Себастьян многозначительно посмотрел на Эль Альмиранте. Заметив на лице друга недоумение, продолжил: — Если Господь не призовёт идальго Контрераса к себе, известив сеньора Альвареса о произошедшем спустя некоторое время я буду выглядеть словно подлец, который пытается свести счёты с лейтенантом. Поэтому я не могу согласиться с вами, адмирал, и выпустить из рапорта упомянутый инцидент.