— А если я попрошу Вас повременить с докладом до того, как мы вернёмся в Белиз с сеньорой Паулой и иными испанками? Если к тому моменту сеньор Мигель будет ещё жив, вы отчитаетесь перед сеньором губернатором так, как посчитаете нужным, — предложил Анри.
— Хорошо, — кивнул капитан-лейтенант. — Если за время нашего путешествия за сеньорами в миссию францисканцев идальго Контрерас покинет этот мир, я не упомяну в своём докладе бунт, предоставив суд над его душой Господу и славным предкам. Но предупреждаю вас, сеньор Анри, если идальго выживет, даже в случае, что вам удастся заставить меня забыть вину офицера Контрераса, то я буду требовать сатисфакции от идальго Контрераса за его оскорбления. Но как вы планируете избежать нашей встречи с губернатором сейчас? Неужели вы хотите отбыть на поиски миссии не уведомив сеньора Альвареса?
— Правильно ли я вас понял, дон Себастьян, что от обвинений в бунте мою честь может спасти лишь смерть? — вмешался идальго и снова попытался встать, но не удержался на ногах и рухнул обратно.
— Да, лейтенант, — голос аристократа был тих и невозмутим, но весь его вид выражал презрение.
— Ну что же, верните мне мою шпагу, и вы сможете получить свою сатисфакцию прямо сейчас!
— Хватит! — резко выкрикнул Анри. — Дон Себастьян человек чести, а не убийца! Горячность вашей милости я приписываю лихорадке. Я готов простить вашей милости все оскорбления в мой адрес, полагая, что Господь уже наказал вашу милость за них, но я не могу решать вопросы чести за дона Себастьяна. Ежели эта болезнь не заберёт жизнь вашей милости, а мне удастся уговорить капитана не рапортовать о бунте губернатору, дуэли вашей милости, похоже, не избежать. Так что лечитесь, набирайтесь сил, чтобы зрители успели увидеть хотя бы один выпад вашей милости.
— Вы намерены уговорить меня забыть о инциденте, сеньор Анри? — брови капитан-лейтенанта приподнялись, выдав удивление.
— Да, капитан, но только в том случае, если идальго Контрерас поклянётся честью своей и своих славных предков что подаст рапорт на увольнение из гарнизона и покинет Белиз, — Анри посмотрел на лейтенанта: — Ваша милость хорошо слышал меня?
— Да, сеньор Анри, — лейтенант с трудом встал, придерживаясь за адмирала, повернулся к висевшему над изголовьем распятию, поднял правую руку и заговорил прерывисто и натужно: — Я, идальго Мигель Контрерас-и-Эрреро, даю слово дворянина и клянусь памятью предков, что покину службу в гарнизоне и уеду из Белиза, если Господь явит мне своё милосердие и дон Себастьян не убьёт меня на дуэли.
Анри помог сеньору Мигелю снова сесть на постель и, повернувшись к распятию, перекрестился:
— Я призываю в свидетели дона Себастьяна и Господа и принимаю клятву вашей милости.
Подобрав упавшую на постель чашу, он снова наполнил её водой и протянул больному.
— Выпейте, ваша милость, а потом прилягте. Полагаю, наш разговор закончен.
— Нет, не закончен, — идальго схватил Анри за руку.
Только сейчас, почувствовав горячее прикосновение, Анри осознал, насколько силён жар у сеньора Мигеля.
— Чего ещё хочет ваша милость? — Анри посмотрел на мокрого от проливного пота и дрожавшего от озноба идальго и содрогнулся. «Да минует меня чаша сия!» — невольно вспомнились ему слова молитвы.
— Я выполнил ваше условие, сеньор Анри, теперь ваша очередь, — заплетающимся языком проговорил сеньор Мигель.
— Справедливо, — Анри поставил на тумбу чашу и, вновь повернувшись к распятию, поднял правую руку: — Я клянусь своей честью и памятью отца, что ни от меня, ни от дона Себастьяна, губернатор не узнает о проступках лейтенанта Мигеля Контрераса, — договорив, повернулся к дону Себастьяну: — Теперь моя честь в ваших руках, капитан.
— Я не нарушу вашей клятвы, адмирал, — сухо сказал дон Себастьян с лёгким поклоном.
— Благодарю вас, сеньоры, за проявленное великодушие, — прохрипел идальго, положив руку на сердце. При попытке изобразить поклон его сильно качнуло. Опершись руками о постель, он повернул голову в сторону дона Себастьяна: — А теперь верните мне мою шпагу!