— Значит, ваш ответный манёвр был попыткой сбежать? — Анри с интересом взглянул на пленника.
— Нет, сэр Верн. Я получил с флагмана приказ разобраться с вами и намеревался его исполнить, — в голосе лорда опять появилось высокомерие.
— Даже когда узнали мой корабль? — недоверие в голосе Анри сменилось уважением.
— Да, сэр Верн. Именно потому, что я узнал «Нейзби», я понял, что вы выводили корабль из дока в спешке и не способны использовать всю его боевую мощь. Пересчитав пушки, я предположил, что вам также недостаёт и солдат. Это выравнивало наши шансы, сэр, особенно после вашего боя с «Винсби», который не мог не сказаться на состоянии корабля. Кстати, сэр Верн, надеюсь, теперь-то вы покинете воды Белиза, не дожидаясь, пока «Ньюбери» снимется с якорей?
— Напротив, лорд Блаунт, я горю желанием познакомиться поближе с вашим командующим Мингсом, — Анри вернул шпагу на стол и посмотрел на капитана «Льва».
Тот заметно занервничал, однако ответил холодно и надменно:
— Полагаю, вы не планируете вернуть меня и моих офицеров на «Льва», сэр Верн?
— Вы правильно полагаете, виконт, — кивнул испанец.
— Ну что же, в таком случае мне остаётся надеяться на то, что вице-адмирал предпочтёт взять вас на абордаж, а не отправит кормить рыб, — стараясь сохранить достоинство, сказал лорд, всматриваясь в лицо своего пленителя.
— Вы боитесь за свою жизнь, виконт? — с насмешливым участием поинтересовался Анри.
— А вы разве не боитесь смерти? — парировал англичанин. — Проявите благоразумие, сэр Верн, и уводите свой корабль отсюда, пока он ещё на плаву!
— Благодарю вас за совет, виконт, хоть я и не собираюсь им воспользоваться. И не потому, что не боюсь смерти. Однажды всем нам предстоит встретиться с ней и, как и каждый живущий на этой грешной земле, я надеюсь, что это будет нескоро. Однако есть нечто, что потерять страшнее, чем жизнь. Как дворянин, вы должны это знать, лорд Блаунт, — Анри вновь пристально посмотрел на англичанина.
— И что же это? — криво усмехнулся виконт.
— Честь, лорд Блаунт, честь! Бежать из битвы, бросив своих людей и жить дальше с клеймом труса — это не мой удел! Ежели вы боитесь умереть — молитесь за мою победу, потому что я предпочту отправить свой корабль на дно, захватив с собой врага, чем постыдную сдачу!
Услышав это, англичанин лишь перекрестился, не ответив.
— Ну что же, пожалуй, я узнал всё, что хотел, — подвёл итог разговору Анри и, поднявшись, обратился по-испански к капитан-лейтенанту: — дон Себастьян, пленных — в клетку. Время на разговоры подошло к концу, пора готовиться к бою.
— Да, адмирал! — склонил голову Себастьян. — А насчёт фрегата распоряжения будут?
— Нет, вернёмся за ним после того, как последний вражеский корабль спустит флаг или встанет на «вечный рейд».
Капитан-лейтенант кивнул и, дав знак англичанину следовать за ним, вышел из каюты.
Глава 26
Когда солдаты во главе с доном Себастьяном увели пленного, Анри вновь вернулся к окну и погрузился в размышления. В его мыслях уже мелькали лица лейтенантов, одному из которых вскоре предстояло стать капитаном нового фрегата, пока ещё именуемого «Львом», но, по твёрдому убеждению его укротителя, носить это имя кораблю оставалось совсем недолго.
В дверь постучались. Получив разрешение, в каюту просунул голову Рафаэль:
— Сеньор, к вам идальго де Брисуэла.
— Пусть войдёт, — приказал Анри и погрузился в воспоминания — названное слугой имя вернуло его в октябрь 1657 года, в день, когда Энрике представил ему нового лейтенанта и рассказал о злоключениях идальго де Брисуэла, в итоге приведших его на «Победоносец». Победоносная армада тогда стояла на рейде Гаваны. Анри, получив от генерал-капитана Кубы в награду за свои старания плантацию в Лос Наранхос, отправился её осваивать, а Энрике поручил пополнить поредевший в последних боях экипаж. Старый морской волк стал усердно заглядывать в разные припортовые питейные заведения. В одном из трактиров он и наткнулся на «отдавшего якорь» порядком поизносившегося, но не утратившего признаки благородного происхождения, сеньора. Капитан тогда сжалился над дворянином и, дабы тот не стал жертвою злодеев, снял комнату и уволок туда благородного сеньора трезветь. Проспавшись, ладно сложенный, выше среднего роста, тридцатитрёхлетний брюнет представился идальго Кристианом де Брисуэла-и-Малуденда и поведал капитану Энрике историю своего быстрого взлёта и печального падения.