— Да.
— Фебе! — закричал управляющий, открыв дверь в тёмный коридор.
— Не надо, сеньор Хакоб, не беспокойте дочь. Отведите меня туда сами, — остановил его Анри.
Лицо старика выразило огромное неудовольствие, но возразить своему работодателю он не посмел и лишь приказал явившейся на зов дочери зажечь фонарь.
Когда из дома вышла небольшая процессия во главе с сеньором Хакобом, освещавшим путь тусклым светом фонаря, ворота уже были заперты, а повсюду царила тишина. Анри огляделся, ожидая, что из темноты к ним кинутся выпущенные охранником псы, но вместо трёх огромных алано к свету бесшумно приблизился его пеон Серхио, вот уже третий год отрабатывавший долг ночным сторожем.
— Не волнуйтесь, сеньор Анри, — просипел он, — сеньорита Фебе предупредила меня, что вы тут, так что собак я не выпускал,
— Хорошо, Серхио. Приготовь для меня факел и жди у ворот, — ответил Анри и подумал, что обязательно возьмёт к себе Фебе экономкой, как только построит дом.
Добравшись до барака, где жили батраки, управляющий требовательно застучал в запертые двери. Спустя некоторое время за ними послышались шаркающие шаги и раздался низкий недовольный мужской голос:
— Кого это принесло?
— Открывай, бездельник! — грозно крикнул управляющий.
Скрипнула щеколда и дверь распахнулась. На пороге показался полуголый взъерошенный детина в грязных штанах с масляной лампой в руке.
— Где индеец? — морщась от запаха немытого тела, спросил сеньор Хакоб.
— Там, — махнул рукой батрак вглубь помещения и отступил, пропуская сеньоров внутрь.
— Где «там»? — недовольно забурчал управляющий. — А ну, показывай, где!
Детина тяжело вздохнул и пошёл вперёд между длинным рядом лавок возле сколоченного из нетёсаных досок стола и прикрытых мешковиной кучами соломы, заменивших работникам постели. Разбуженные батраки, поднявшись, молча наблюдали за происходившим. Тяжёлый застоявшийся воздух был наполнен запахами чеснока и вонью привыкших мыться лишь перед посещением воскресной проповеди людей. Сеньор Хакоб, видимо, не часто тут бывавший, прикрывал нос пышной манжетой рукава рубашки. В отличие от него привыкшие к корабельной жизни с присущей ей «ароматами» Анри и дон Себастьян лишь морщились.
В самом конце помещения сидел на соломе, забившись в угол, связанный по рукам и ногам индеец.
— Эй, ты! — окликнул его батрак, — Встань, когда перед тобой стоят сеньоры!
Майя повернулся и безучастно посмотрел на пришедших. Детина, решив поторопить пленника, пнул того ногой.
— Развяжи его! — приказал Анри батраку, глядя как индеец, опираясь на связанные руки, пытается встать.
Передав светильник одному из сотоварищей, детина рывком поднял индейца и принялся снимать ему путы на ногах. Анри, не дожидаясь, когда пленника освободят, спросил того, как его зовут.
— Хунтууль Таанкелем Ксипало Балаам, — ответил тот на майя и внимательно посмотрел на вопрошавшего.
— Что он сказал? — тронул друга за локоть дон Себастьян.
— Он сказал, что его зовут Молодой Ягуар, — ответил Анри, рассматривая индейца.
Тот действительно был молод — на вид не больше двадцати. Невысокий, жилистый, из одежды лишь богато украшенная перьями и вышивкой маштлатль и кожаные сандалии. Длинные чёрные, как смоль, волосы, заплетены в косу и уложены вокруг головы. Большие, казавшиеся в полумраке чёрными, глаза ожили и с интересом рассматривают испанца, который несмотря на свой небогатый наряд был тут явно главным.
— Ты знаешь мой язык, сеньор? — не скрывая удивления, спросил пленник на майя.
— Знаю. А ты разве не знаешь мой? Ты не католик? — строго спросил Анри по-испански.
Майя опустил голову, словно хотел видеть, как батрак, почти на две головы выше его, распутывает ему руки. Затем вновь взглянул на главного сеньора и ответил на ломаном испанском:
— Меня обучили твоему языку падре, сеньор, когда крестили.
— И какое же имя они дали тебе? — уже несколько мягче продолжил расспрос Анри.
— Они называли меня Хулио, — голос индейца стал глухим и безрадостным.
— Твоё майяское имя говорит мне, что ты охотник. Это так?
— Да, сеньор. Я получил его за то, что умею убивать крокодилов, — не глядя на испанца, ответил индеец.
Услышав это, дон Себастьян хмыкнул, а детина, закончивший освобождать молодого майя от пут, присвистнул. Анри вновь осмотрел худощавого юношу и недоверчиво покачал головой.
— Расскажи мне о себе и как ты оказался тут, — приказал он.
Парень взглянул на сеньора и снова опустил голову, задумавшись. Его кулаки несколько раз сжались и разжались. Наконец, он вновь посмотрел на Анри и заговорил: