— Да. Клянусь памятью своих предков, что освобожу тебя и помогу незамеченным покинуть город, — повторил Анри, положив правую руку на сердце.
Индеец кивнул и также ударил себя ладонью в грудь в области сердца.
— Когда я увидел тех солдат, я не стал искать каноэ, а побежал через лес домой, — начал он свой рассказ, стараясь не сводить глаз с Анри. — Я бежал так быстро, как мог. Дома я узнал, что моя жена ещё не привела на свет наше дитя. Тогда я сказал матери, что сюда идут испанцы убивать нас, и чтобы она рассказала про это касику, и чтобы все уходили в джунгли очень далеко. Потом я взял на руки свою жену и побежал. Я остановился только тогда, когда увидел место, где живут души наших предков — Куучил-Ле-Чибалобе. Там родился мой сын. Нам пришлось ждать три дня, пока моя жена и сын не окрепли. Мои братья нашли меня. Они остались с нами, чтобы помогать мне. Потом мы вернулись домой. Но нашего дома не было. Испанцы, — охотник запнулся и виновато посмотрел на Анри, — те солдаты сожгли нашу деревню, забрали все наши каноэ и ушли. Никто не знал, куда они ушли. Они сожгли наше поле маиса и все запасы еды, что не смогли унести. Когда я сказал, что у меня в лесу спрятано каноэ, касик приказал мне найти его и отправиться в Печтун-Ха чтобы узнать, куда ушли… те ненастоящие испанцы и взять у жителей в долг еду. Я нашёл в лесу своё каноэ и поплыл. Когда я добрался до Печтун-Ха, я увидел кости его жителей. Их деревни больше не было. Её сожгли так же, как и Йаш. Я побежал обратно к реке и решил плыть в Балам-Ха. Это была последняя деревня майя на нашей реке, которую я знал. Когда я добрался до Балам-Ха, солнце уже ушло спать. Я видел дома, но они были пусты. Я вошёл в один из них, чтобы дождаться, когда солнце снова проснётся. Я думал, что утром жители вернутся. Но они не пришли. Тогда я решил, что люди ушли далеко и надо подождать до вечера. Но вечером пришли не майя, а твои люди, сеньор. Один из них, очень большой, схватил меня и стал спрашивать про Печтун-Ха и Йаш, но я солгал ему. Я сказал, что в Йаш все мертвы так же, как и в Печтун-Ха. Я боялся, что твои люди пойдут в Йаш снова и в этот раз никто не сможет предупредить майя. Я всё сказал, сеньор. Всё, что знаю и так, как это было. Я не лгал тебе. Теперь ты отпустишь меня? — индеец с надеждой посмотрел на испанца.
— Те индейцы, что вели англичан через джунгли, были майя? — проигнорировал вопрос индейца Анри.
— Я не знаю, сеньор. Возможно, это были ица. Вряд ли другие народы будут знать так хорошо эти джунгли, как майя и ица, — всё ещё не теряя во взгляде надежды ответил охотник.
— Стало быть, ты тоже знаешь, как они могли добраться сюда из того места, где река Сибун сливается с Большой водой? — Анри попытался мысленно восстановить карту губернатора.
— Я никогда не ходил так далеко на своём каноэ, — с явной обидой в голосе ответил майя.
— Возможно, мы сможем узнать об этом у пленных приватиров, — предложил дон Себастьян.
Анри испытующе посмотрел на индейца:
— Ты уверен, что тебе больше нечего сказать мне?
Тот погрузился в размышления.
— Я думаю, — поймав взгляд сеньора, начал Молодой Ягуар, — что к реке они пришли из Потоб. Это место, где когда-то жило много-много майя, но они ушли оттуда очень давно. Сейчас там никто не живёт, кроме обезьян и ягуаров.
— Вот как? — теперь задумался Анри. — А как они туда попали?
— Я был один раз в Потоб, когда хотел убить ягуара, чтобы отец Олких Кех — наш касик — отдал мне её в жёны. Следы ягуара завели меня на старую каменную дорогу. Наш колдун потом рассказал мне, что она ведёт в другое старое место. Ещё более старое, чем Потоб. Такое старое, что уже никто не помнит его имя. Но колдун знает, что это место было возле священной пещеры. Она укрыта на берегу малой воды, которую боги отделили скалами от Большой воды, оставив лишь канал, широкий, как две реки Сибун.
«Похоже, лагерь в устье Сибун не единственный. Видимо, эта малая вода — какая-то неизвестная мне лагуна, а этот канал — широкая безымянная река, что я видел, крейсируя у берегов Гондурасского залива. А с другой стороны, может, у англичан действительно нет второго лагеря, а они просто доплыли туда на корабле?» — перед мысленным взором Анри замелькали карты побережья, сопровождавшие размышления, но голос дона Себастьяна остановил бег мыслей:
— Убил? — спросил тот у майя.
— Кого? — не сразу сообразил охотник, занятый наблюдением за лицом главного испанского сеньора.
— Ягуара.
— Убил! — гордо вскинул голову Хулио и повернулся к капитан-лейтенанту спиной, показывая четыре длинных шрама на спине, — Он прыгнул на меня с дерева. Но я убил его!