Всё время, пока казначей зачитывал числа уже подсчитанных убытков и предстоящих расходов, убитых и раненых солдат, захваченных в плен приватиров, не забыв в конце упомянуть и неоценимый вклад в победу над англичанами людей и кораблей уважаемого торговца сеньора Андрэ Верна, сеньор Рикардо, не скрывая недовольства, поглядывал на этого самого торговца, с достоинством дворянина ожидавшего своей участи. Анри стоял впереди толпы, пришедшей на Пласа де Монтехо узнать о последствиях нападения на город, со сложенными на груди руками и гордо поднятой головой. Скользя взглядом по пришедшим на площадь горожанам, заметил его присутствие и губернатор. Возможно, граф Альменара не остановил бы на Анри свой взгляд, не будь в его позе некоего вызова. Заинтригованный, губернатор не мог не заметить лишнее оружие в руках стоящего рядом с торговцем дона Себастьяна и отсутствие оного на перевязи Анри. Ещё больше его заинтересовали солдаты гарнизона, окружившие эту двоицу. Поманив пальцем алькальда, губернатор что-то пошептал ему. Сеньор Рикардо отвечал довольно долго, не прервавшись даже тогда, когда казначей закончил свой доклад. Анри видел, как при этом каменело лицо сеньора Альвареса.
Закончив разговор с губернатором, алькальд поднялся, взял с подноса стоявшего за его креслом слуги большой бронзовый колокольчик с длинной ручкой и, подойдя к балюстраде, обрамляющей балкон, зазвонил, требуя внимания и тишины. Толпа, громко и эмоционально обсуждавшая услышанное от казначея, постепенно умолкла. В наступившей тишине сеньор Рикардо обвёл взглядом собравшихся пред балконом людей, словно проверяя, все ли лица обращены на него, и начал:
— Я вынужден изменить порядок заседания кабильдо для экстренного рассмотрения дела торговца сеньора Анри Руис Верна, обвиняемого в тяжких преступлениях против Испании и веры сеньором, пожелавшим остаться неизвестным.
Услышав такое, Анри покрылся испариной. Даже не зная, кто и в чём именно обвинял его, он понимал, что одного обвинения в измене достаточно для смертного приговора, поскольку они всегда сопровождаются допросами «с пристрастием», после которых мало кто выживал, не оговорив себя.
Толпа, услышав слова алькальда, загудела и отпрянула назад, словно море во время отлива, оставив маленький островок, вмещавший обвиняемого, его спутника и солдат.
Анри обратился к балкону и, стараясь «взять себя в руки», выговаривал слова громко и отчётливо:
— Прошу вашу светлость огласить, в чём конкретно обвиняет меня сеньор, пожелавший остаться неизвестным?
— Вы обвиняетесь в том, что предали интересы Испании, сговорившись с индейцами. Вы добровольно присоединились к карательной экспедиции против майя, напавших на асьенду Буэн Рекодо, но, вместо того чтобы наказать убийц и спасти унесённых ими сеньор, вы тайно отправились на переговоры с касиком мятежного племени и, получив от него золото, увели своих людей, оставив солдат гарнизона на верную смерть в густых джунглях.
Горожане, притихшие во время чтения обвинения, вновь загудели, но на этот раз удивление и непонимание сменилось гневом. Если бы не солдаты, стоявшие позади Анри и сдержавшие желающих немедленно наказать негодяя, ему пришлось бы отбиваться от наиболее рьяно негодовавших сеньоров.
— Как же коротка человеческая память, — с горечью в голосе, достаточно громко, чтобы было слышно и на балконе, произнёс Анри, оглядывая толпу. — Ещё вчера я был героем, спасшим город от англичан и их пиратских прихвостней, а сегодня я уже мерзавец, продавшийся индейцам! — постепенно переведя взгляд на балкон, он обвёл глазами присутствующих там и продолжил: — Почему благородные сеньоры верят словам того, кто настолько труслив, что даже не способен лично предъявить мне свои обвинения? Я предоставил их превосходительству подробный доклад об экспедиции и о том, где находятся женщины с асьенды. Так же я информировал его превосходительство и о своих намерениях как можно скорее отправиться за сеньорами, дабы доставить их в Белиз. И если бы не вчерашнее нападение на город, которое, кстати, вместе со мной отбивали и те солдаты, которых я якобы бросил умирать в джунглях, я был бы сейчас в пути к месту, где уже находится сеньора Паула и другие женщины. Бог мне свидетелем, что я ни на единою литеру не нарушил своего обещания, данного его превосходительству губернатору перед отправлением экспедиции! Где тот сеньор, что бросил в меня свои лживые обвинения?