— Таковые, безусловно, имеются, но как они могли бы знать то, что знали лишь бывшие в экспедиции? Да и как велика должна быть выгода, чтобы толкнуть человека на преступление против совести? — задумался Анри, мысленно перебирая имена своих конкурентов.
В дверь постучали.
— Я выскажу вам свои соображения на этот счёт, Себастьян, но чуть позже. А сейчас прощу у вас немного терпения, — почти прошептал Анри и, обернувшись в сторону двери, громко сказал: — Войдите!
Дверь открылась, и изрядно помятый Игнасио доложил о приходе сеньора навигатора.
— Я к вашим услугам, менеер адмирал, — поклонился Густаф.
— Я собираюсь в экспедицию по реке и мне нужен картограф. Могу я рассчитывать на вас, менеер Колс, или же мне поискать на других кораблях?
— Сочту за честь сопровождать вас, менеер Верн. Когда я должен быть готов?
— Мы отправляемся завтра утром. Фрегаты «Упорный» и «Решительный» доставят нас к устью реки Белиз, а дальше мы пойдём на баркасах.
— Позвольте узнать, что явилось причиной этого путешествия? — оживился голландец.
— Где-то на берегу реки есть старая миссия францисканцев. Туда индейцы должны были доставить похищенных ими женщин. Полагаю, вы в курсе того, что пару дней назад майя напали на асьенду Буэн Рекодо? — пояснил Анри, удивлённый тем, что может быть кто-то, кто не слышал о гибели сеньора Эухенио.
— Ах да, я слыхал в трактире про нападение и что губернатор послал карательную экспедицию. Но вот про то, что индейцы забрали там женщин, как-то минуло моё внимание, — виновато смутился Густаф.
— Моя интуиция мне подсказывает, что сегодня в тавернах будут обсуждать эту карательную экспедицию со всеми неизвестными даже мне подробностями, — саркастически усмехнулся Анри, но понял его лишь дон Себастьян.
— Ну что же, тогда я не буду донимать вас своими расспросами, менеер Верн. На какой из фрегатов я должен прибыть на рассвете и как долго продлится наше путешествие? — перешёл сразу к деталям голландец.
— На первый вопрос я отвечу вам сегодня вечером во время ужина у Сандро, а вот на второй, к сожалению, ответ знает лишь Господь, — развёл руками Анри. — Похоже, только он и майя из Нахо-Баалам знают, где это место и как долго мы будем его искать.
— В таком случае я скажу на постоялом дворе, что утром съезжаю, — пожал плечами навигатор. — Однако придётся взять с собой мой сундук, тем более что для вычислений мне понадобятся мои приборы.
— Мы найдём на баркасе для него место, менеер Колс, — заверил Анри голландца и тот, простившись до вечера, удалился.
— Ну что, капитан, продолжим? — повернулся Анри к дону Себастьяну.
Тот кивнул и, сложив руки на груди, спросил:
— У вас есть некоторые подозрения?
— Если бы я сам вчера не видел идальго Контрераса на смертном одре, поставил бы его первым в моём списке. Однако он был в таком состоянии, что, даже если бы и хотел уполномочить на донос одного из своих солдат, то вряд ли бы смог, — задумчиво произнёс Анри, откинувшись на спинку стула.
— Я поручил охранять его нашим людям, так что даже если бы он и не был болен, он всё равно не смог бы ни с кем договориться. Единственный человек, с кем он общался в монастыре до нашего ухода, это брат гвардиан. Но я не думаю, чтобы дворянин и монах могли пасть так низко, даже будь у них возможность отправить донос в Белиз, — покачал головой аристократ. — Давайте исходить из возможностей, Анри, а затем попробуем найти мотив.
— Ого! Вижу, я не ошибся, поручив это дело вам, друг мой! Вы взялись за него как заправский дознаватель! — не скрывая восхищения выказал уважение аристократу торговец.
— Я всегда добросовестно выполняю возложенные на меня обязанности, используя для этого всё то, чем меня наградил Господь, — смиренно опустил глаза капитан-лейтенант.
— Хотел бы я знать, за какие добродетели Всевышний даровал мне такого друга, как вы, Себастьян! — с неподдельной искренностью воскликнул Эль Альмиранте.
На щеках аристократа проступил румянец.
— Ну же, давайте поговорим о возможностях, — Анри сделал вид, что не заметил смущения Себастьяна. — Поскольку в обвинении упоминался мой договор с касиком, а ложь о том, что я бросил умирать в джунглях солдат гарнизона, вероятно, основывалась на словах доктора, что больных нельзя везти в Белиз, тот сеньор, пожелавший остаться неизвестным, должен быть хорошо осведомлён о нашей экспедиции.