Анри глубоко вздохнул. Тяжёлые мысли одолевали его. Он хотел верить сеньору Альваресу. Очень хотел. Но слова дона Себастьяна, что только граф Альменара знал всё и что ему ничего не стоило сделать одного из солдат экспедиции шпионом, жгли сознание. «Но зачем? — спрашивал он сам себя, не находя ответа. Абсолютная ясность была лишь в одном — случись что — рассчитывать на помощь губернатора можно лишь в том случае, если это ему ничего не будет стоить. — Что ж, раз я не могу обнаружить причины, по которой графу было бы выгоднее избавиться от меня, чем иметь со мной дело, буду считать его непричастным», — решил для себя Анри и, понимая, что пауза затянулась, поблагодарив в душе сеньора Альвареса за терпение, спросил:
— Ваше превосходительство знает, кто стоит за всем этим?
— Увы, друг мой, — развёл граф руками. — Не будь в этом обвинении таких подробностей, о которых не мог знать никто из уважаемых горожан, я бы подумал на происки ваших конкурентов. Возможно, вам будет небезынтересно узнать, что выдать энкомьенду под строительство красочной меня убедил алькальд. Не так давно в Белиз из Севильи прибыл племянник сеньора Рикардо и именно его услуги по производству красок мне и были предложены. Кстати, мне показалось или наш алькальд действительно вас недолюбливает?
— От наблюдательности вашего превосходительства ничто не способно укрыться, — учтиво произнёс Анри.
— А что же послужило поводом для этого? — в голосе губернатора зазвучало нескрываемое любопытство.
— Одному богу известно, что тому виной. Каждый раз, когда мне приходилось иметь дело с его светлостью сеньором Рикардо, я всегда был предельно вежлив и никогда не скупился, отдавая часть призов на нужды города. Я чужд притворству, потому всегда прямолинеен. Возможно, зная меня и высокочтимого сеньора алькальда, ваше превосходительство поможет мне понять причину неприязни сеньора Рикардо к моей скромной особе? — с надеждой спросил молодой человек.
Граф снисходительно улыбнулся:
— Возможно, именно ваша скромность всему виной, — голос графа, доброжелательный и слегка ироничный, вдруг посерьёзнел: — Мы — государственные мужи — должны блюсти прежде всего достаток короля, а много ли возьмёшь в этих бедных, богом забытых краях? Другое дело в Лиме — слыхал я, что та благословенная земля настолько богата, что даже слуги ходят, обвешанные золотом! Вы же, друг мой, и здесь умудрились сколотить недурное состояние. Это ли не повод к неприязни, вызванной завистью менее успешного, да к тому же зрелого мужа благородной крови? Однажды мне самому пришлось как-то услышать сетования сеньора Рикардо на неблагосклонность Судьбы. Похоже, он в обиде на неё за то, что его заслуги в превращении поселения в город остались неоценёнными. Злые языки донесли до моих ушей что сеньор алькальд рассчитывал жить в губернаторском дворце, однако Совет Индий принял иное решение. Быть может, его неприязнь к вам следствие не только вашей успешности, но и моей благосклонности? — Сеньор Альварес вновь придал голосу доброжелательность: — Вы проинформируете меня, сеньор Анри, если ваши поиски будут успешны? Вы ведь, полагаю, не отказались от мысли найти того, кто написал на вас пасквиль?
— Если Господь снизойдёт до моей просьбы и откроет мне имя негодяя, я непременно доложу вашему превосходительству, — поклонился торговец.
— Пусть вам сопутствует удача, сеньор Анри! — губернатор протянул торговцу руку и, когда тот приложился к печатному перстню, вышел, оставив его наедине с картой.
Глава 35
Когда судовладелец со своими солдатами оказался вновь на улице, солнце уже перевалило зенит. Знойное марево неоднозначно говорило о времени сиесты. До торжественного обеда оставался почти час и потому Анри направился к дому Фернандо.
Коммодор нетерпеливо ожидал визита Анри. Едва тот показался во внутреннем дворике, как великан тут же вышел на балкон и, прогремев: «Ну наконец-то!» — стремительно бросился навстречу, перепрыгивая ступени.
Приветственно обняв друга за плечи, идальго приказал слуге отвести солдат на кухню и подать в кабинет вина, со словами: «Пошли, адмирал, расскажешь мне что это было,» — направился к лестнице. «Словно флагманский корабль, прокладывающий курс эскадре», — глядя на широкую спину коммодора, подумал Анри. Внезапно то чувство незащищённости, рождённое беседой с губернатором, отступило. «А ведь Господь и впрямь держит надо мной свою охранную руку и расставляет ею на моём пути таких людей, как Фернандо и Себастьян!» — вдруг осознал он и перекрестился.