В ратс-камере, примостившись в кресле возле шахматного столика, устроился доктор Эрнандес. Повернувшись на звук открываемой двери, он, увидев входящего судовладельца, степенно поднялся. Когда Анри отдал слуге капитана Йоханнеса насквозь промокшие плащ и шляпу, Антонио протянул руку для приветствия.
— Вчера мне показалось, что вы затаили на меня обиду, Антонио, — ответил на рукопожатие Эль Альмиранте и пригласил доктора проследовать в капитанскую каюту.
— Вы весьма наблюдательны, Анри, — несколько напыщенно произнёс доктор и пристально взглянув на собеседника, первым вошёл в распахнутую слугой дверь.
— И что же было тому виной? — войдя вслед за доктором, поинтересовался Эль Альмиранте для поддержания разговора, ибо уже догадывался, каков будет ответ.
— Накануне вы самолично предложили мне явиться в трактир, дабы определить на один из кораблей, а затем, как мне показалось, решили проигнорировать моё присутствие, — укоризненно произнёс Антонио.
Анри посмотрел в честные карие глаза друга и мысленно упрекнул себя: «А ведь я действительно виноват перед ним — раздумав брать его с собой, я тем самым допустил возможность, что Антонио мог предать меня!».
— Вам не показалось. Я искренне сожалею об этом и прошу вас простить меня, — склонил голову Эль Альмиранте.
— Я принимаю ваше извинение, Анри, — доктор Эрнандес отвесил ответный лёгкий поклон. — Однако мне хотелось бы знать причины ваших колебаний.
Разговор прервал стук в дверь.
— У нас будет время обсудить и это, и кое-что другое, а сейчас меня ждёт иная беседа, — Эль Альмиранте жестом предложил доктору присесть на капитанский сундук и, заняв кресло у скромного бюро местных мастеров, крикнул: — Войдите!
Дверь скрипнула и на пороге нарисовался старый охотник.
— Ты хотел видеть меня, сеньор? — глухо спросил он, цепляясь за дверной проём.
Анри заметил бледность лица индейца и обеспокоился:
— У меня есть к тебе претензия, Хуан, но вначале ответь мне — тебе нездоровится?
— Я не болен, сеньор, — ответил майя, продолжая стоять в проёме и держась за него обеими руками.
Сильный толчок в спину заставил его влететь в каюту. Едва не упав, индеец остановился перед Анри, широко расставив полусогнутые ноги и раскинув руки, балансируя на танцующем полу раскачиваемого волнами корабля.
— Он боится качки, альмиранте, — пояснил, входя, солдат. — Мне пришлось чуть ли ни на себе тащить его к вам.
Анри недоверчиво покачал головой, оглядывая худощавую фигуру абордажника:
— Я уверен, что обратно он дойдёт сам, вы свободны.
— Да, ми альмиранте! — поклонился солдат и удалился, закрыв за собой дверь.
Анри повернулся к майя. «Жаль, что на этом месте не касик. Как там его звали? Кукумель Йаш? Может, здесь, в моей стихии, он бы был ещё сговорчивее», — пронеслось в голове.
— Страшно? — спросил он, наблюдая за тем, как старый охотник пытается принять более достойную позу.
Хуан ответил не сразу. Некоторое время он пытался встать ровно, но после нескольких неудачных попыток, опустив голову, глухо сказал:
— Я никогда не видел Большую Воду, сеньор. В джунглях земля не качается под ногами.
Анри глянул на доктора, с любопытством переводящего взгляд с индейца на адмирала, встал и подошёл к окну. Некоторое время он наблюдал за стекавшими по толстому стеклу тяжёлыми каплями и вздымавшимися в серой пелене ливня высокими волнами, прислушиваясь к свисту ветра.
— Я доверял тебе, Хуан, а ты насмеялся над нами. Почему? — тихо спросил он, не оборачиваясь.
— Я не понимаю тебя, сеньор! — с недоумением отозвался старый охотник.
— Когда ты дал мне чудодейственное снадобье, отогнавшее от меня москитов, ты сказал, что мужчины майя пользуются иной защитой. Помнишь? — Анри повернулся к индейцу.
— Да, сеньор.
— Когда доктор Эрнандес, — кивок в сторону Антонио, — наказал тебе изготовить это средство для нас, ты замесил глину, превратившую наши лица в красные маски. Но почему их не было ни на тебе, ни на твоём внуке, ни на касике? Ничего подобного я не видел и на майя из Алтун-Ха. Когда ты солгал мне — когда рассказывал, как майя защищают себя от насекомых или когда месил для нас глину?
— Я всегда был честен с тобой, сеньор! Я должен был исполнить то, чего ты хотел. И я это сделал. Но не моя вина, что падре не дали мне жир — Хуан произнёс это с такой убеждённостью, что Анри не мог не поверить ему.
— Жир? — оживился доктор. — Зачем?