— Помните, примерно полгода назад мы захватили два английских фрегата и линейный корабль, сопровождаемые тремя приватирами?
Теперь кивнул дон Себастьян, но не сразу, так как памяти понадобилось время.
…Победоносная армада тогда крейсировала возле Пуэрто-Рико. Проходя между островками Кайо Ратонес и Кайо Лобос, марсовые увидели английскую эскадру. Англичане шли острым курсом, тогда как армада Анри шла бакштаг. Увидев превосходящего по силе противника, английский флагман, пятидесятипушечный линейный корабль «Монк» пошёл на разворот оверштаг, пытаясь сбежать, в то время как два фрегата «Элизабет» и «Приключение» совместно с тремя пиратскими кораблями готовились принять бой, чтобы дать время «Монку» уйти. Глядя на такие действия врага Анри предположил, что на флагмане есть нечто очень важное, что нужно было спасти любой ценой. Отправив на перехват «Монка» фрегаты «Решительный» и «Упорный», адмирал ринулся в бой с оставшимися кораблями на английско-пиратскую эскадру. Бой был недолгим: пираты сразу же попытались бежать, бросив своих «кормильцев» на произвол испанцев, но ветер был не на стороне безбожников, и их взяли на абордаж галеонами. Зато английские фрегаты сражались достойно, однако шансов у них не было. Потеряв немалое количество матросов и солдат, англичане сдались, как только «Монк» поднял белый флаг и умирать за его спасение уже не имело смысла. Дон Себастьян не особо запомнил этой бой, но вот каких важных пленных доставили на «Победоносец» и привели пред взор Эль Альмиранте со сдавшегося практически без боя «Монка», это дон Себастьян вспомнил. Кроме капитана-коммодора Джейсона Пирса была взята в плен и семья лорда Уильяма Хэмптона — жена и младшая дочь, отправленные генерал-губернатором Антигуа и Барбуды в Англию в сопровождении молоденькой ирландской рабыни и нескольких слуг. В Сан-Хуане призовые корабли отремонтировали, переименовали и сформировали из них эскадру для патрулирования побережья Эспаньолы. Пленённое семейство сэра Уильяма Анри вернул на Антигуа за выкуп, но так как лорд Уильям согласился заплатить лишь за жену и дочь, то офицеры английского флота и поныне ожидают окончания войны в тюрьме Сан-Хуана, а моряки и солдаты уже работают на асьендах и энкомьендах Пуэрто-Рико…
— Так кто же из тех дам покорил ваше сердце, адмирал? — всё ещё пытаясь выловить в памяти лица пленённых тогда женщин, спросил дон Себастьян.
Анри почувствовал, что краснеет и опустил голову. Сейчас впервые он скажет то, что до сих пор боялся признать даже сам себе. И не получится отмолчаться — ведь он дал слово дону Себастьяну быть откровенным в ответ на его откровение. Сделав глубокий вдох, не поднимая головы, Анри, наконец-то ответил:
— Это леди Энн Хэмптон, дочь генерал-губернатора Антигуа и Барбуды.
Дон Себастьян даже присвистнул. Некоторое время оба мужчины молча пили пиво. Первым заговорил аристократ:
— Боюсь, эта птица не вашего полёта, друг мой.
Анри явственно услышал в голосе собеседника сочувствие. Не осталось незамеченным и слово «друг». Но Эль Альмиранте не стал акцентировать внимание на новой форме общения между ним и капитан-лейтенантом, а ответил кратко и ясно:
— Я знаю, — и, выпив залпом своё пиво посмотрел на человека, которому единственному доверил свою самую большую тайну.
— Забудьте о ней, адмирал, — безапелляционно провозгласил аристократ. — У вас больше шансов найти упавшую звезду, чем жениться на дочери лорда Хэмптона. Да и когда вы успели влюбиться? Это же было мимолётное знакомство. Сколько раз вы общались, если не считать трапез в ратс-камере? Но даже если случится чудо — зачем она вам? Я слыхал, что англичанки чересчур чопорны и холодны, как лёд. Другое дело испанки! Если согласитесь принять от меня совет как от человека, искренне симпатизирующего вам и прожившего на этом свете немного дольше вас, я бы посоветовал присмотреться к сеньорите Исабель. Тем более что она не побоялась скомпрометировать себя, признаваясь вам в симпатии.
— Я готов принять искренний совет от симпатизирующего мне философа, но, увы, он бесполезен. Я словно околдован леди Энн и не могу думать ни о какой другой девушке, — голос Анри был непривычно тихим и наполненным печалью. Он бесцельно крутил в руках пустую кружку, глядя при этом на бьющегося в грязное окно жука.
— Всё проходит, поверьте мне, сеньор Анри. Даже для чар нужно постоянно иметь перед глазами объект влюблённости, в противном случае они тают.
— А вам откуда это знать, дон Себастьян? — Анри оживился и даже попытался улыбнуться.