После того, как слуги в очередной раз убрали со стола лишнее, вновь заменили большие тарелки на малые и подали гостям лимонную воду для мытья рук, в трапезную залу вошли два гитариста. Под чарующие звуки испанских гитар внесли огромный кордовский пирог.
Когда Анри, наслаждаясь музыкой, с нескрываемым удовольствием доедал начинённый сваренной в сахаре и мёде тыквой и апельсинами пирог, один из слуг подошёл к хозяину дома и что-то прошептал. Анри видел, как нахмурился Фернандо, и нехорошее предчувствие холодным ручейком пробежало по сознанию. Однако вечер продолжался прежним темпом и в той же приятной дружеской атмосфере. В завершение ужина гостям подали сладкий с приятной кислинкой ликёр из гуайявы — местный вариант знаменитого наваррского тернового ликёра пачаран. Когда была допита последняя капля и умолкли последние аккорды, хозяин дома встал со своего места и поблагодарил гостей за визит, давая понять, что ужин окончен и гостям пора домой.
Приняв прощальные поклоны от Густафа и Энрике, Фернандо подошёл к Анри, прощавшемуся с доном Себастьяном и, попросив обоих мужчин следовать за ним, вышел из трапезной залы в соседнюю небольшую комнату, освещаемую несколькими свечами, стоявшими на пристеночном столике. Прикрыв за собой дверь в залу, Фернандо повернулся к Анри и, не скрывая тревогу, сказал:
— Губернатор прислал за тобой гонца, адмирал. Он уже почти час ждёт в гостевой комнате.
— Почему же ты не сказал мне этого сразу? — недовольно проворчал Анри.
— Не может быть дела, более важного, чем ужин, тем более званый! Или ты думаешь, что губернатор принял бы тебя сразу же, покинув стол? Дело важное, наверное, раз он посылает за тобой в это время, но не думаю, что его нельзя отложить до окончания трапезы! — голос Фернандо выдавал его искреннее возмущение замечанием друга.
— Идальго прав — прервав ужин из-за гонца сеньора Альвареса, он бы оскорбил этим своих гостей, проявив к ним неуважение, — заступился за хозяина дома дон Себастьян. — Я уверен, что, если бы мы выслушали гонца сразу, это не ускорило бы вашу встречу с губернатором. Его семейство с наибольшей правдоподобностью не завершит свой ужин ранее полуночи.
— Мы? — переспросил Анри, всё ещё удивлённый отношением обоих дворян к традициям и нарушавшим их приказам. Он никогда не мог понять испанское отношение к традициям, связанным с приёмом, пиши, наиболее точно выражаемое фразой: «Война — войной, а еда — едой!». «Наверное, мне не понять этого потому, что я лишь наполовину испанец», — решил Анри и посмотрел на Себастьяна, ожидая ответ.
— Полагаю, что губернатор получил тревожные вести, потому и хочет вас видеть, дабы заручиться вашей помощью. Стало быть, это коснётся и меня. Да и недостойно для такого уважаемого человека, как вы, сеньор Анри, ходить без эскорта, так что я обязан сопроводить вас, — проявил железную логику капитан-лейтенант.
— И ты тоже будешь сопровождать меня во дворец? — поинтересовался Анри у коммодора.
Фернандо развёл руками:
— Если ты этого желаешь, то да, но, думаю, вначале надо бы всё же выслушать человека губернатора.
— Весьма разумное предложение, — буркнул Анри и уже серьёзно добавил: — Ну что же, веди нас, коммодор.
В гостевой комнате, в которой всего лишь чуть более четырёх часов назад сеньора Селия принимала Анри и дона Себастьяна, немолодой худощавый слуга губернатора терпеливо сидел в кресле, ожидая своего часа. Увидев вошедших в помещение мужчин, гонец вскочил и отвесил сеньорам низкий поклон.
Первым, на правах хозяина дома, с посыльным заговорил Фернандо:
— Чего угодно его превосходительству от моего гостя?
— Его светлость граф Альменара самолично приказал мне разыскать благороднейшего сеньора Андрэ Верна и не позже полуночи сопроводить его во дворец.
— Что тебе велено передать мне на словах? — поинтересовался Анри.
— Ничего, сеньор. Я просто должен известить вас, что его светлость желает немедленно говорить с вами, — не смея поднять голову в присутствии дворян, слуга ответил, не глядя на вопрошавшего.
— Похоже, какова причина для столь позднего визита мы сейчас не узнаем, — подвёл итог расспросам дон Себастьян.
— Ну что же, Господь учит нас быть терпеливыми, — с этими словами Анри повернулся к Фернандо, но тот уже тянулся к бронзовому колокольчику.
Явившемуся на звонок слуге было велено подать перевязи, плащи и шляпы уходящим гостям.