— Хорошо. Но вначале мы посетим Балам-Ха и Йаш.
Индеец кивнул:
— Как пожелаешь, сеньор. Я проведу тебя туда старой дорогой, чтобы вам не пришлось прорубать её сквозь джунгли. Но ты потеряешь день.
Лицо Анри, и без того серьёзное и решительное, стало ещё жёстче:
— Да. Но я должен знать, что случилось с людьми Йаша.
— Ну что же, путь лежит через Балам-Ха и мою деревню. Ты сможешь увидеть сам то, что я тебе говорил. Когда ты хочешь отправиться, сеньор? — покорно склонил голову индеец.
— Сейчас. Ты умеешь ездить верхом?
— Нет, сеньор. Но в этом нет нужды. Я не замедлю твоих людей.
Анри кивнул и повернулся к дону Себастьяну:
— Пусть люди пополнят запасы воды и съестного — боюсь, что в ближайшие три-четыре дня у нас не будет такой возможности, и через четверть часа отправляемся.
Дон Себастьян кивнул, и вот уже его сильный голос разнёсся над затихшей асьендой, раздавая команды.
Все сразу ожили, засуетились, отстёгивая свои мешки и бочонки для воды.
— А нам что делать? — спросил Эмилио Парра.
— Ну, раз вы здесь закончили, возвращайтесь обратно. И не забудь сказать управляющему, что мне в Белизе нужен камень. Много камня. И уведите скотину на каменоломню, чтобы её не подрали хищники. Что там осталось?
— Да, сеньор, — поклонился Эмилио, — А скотины немного, лишь пара ослов и мул, — договорил ветеран и, махнув рукой рабочим, отправился в сторону хлева.
— А с этим что? — охранник Адриан всё ещё держал в руках индейские стрелы и наконечники.
— Я возьму это, — сказал Анри, забирая из рук охранника немых свидетелей подлого убийства.
Войдя в дом, Анри отправился не на кухню, где уже копошились солдаты в поисках съестного, а в комнаты, чтобы найти кусок ткани, в которую можно было бы завернуть стрелы и наконечники, дабы те, острые, как итальянские стилеты, не порезали его запасную одежду.
Уверенный в том, что подходящий материал можно будет найти в служебных помещениях, Анри решил исследовать нижний этаж. Пройдя внутренний дворик, он направился к зиявшему обугленному дверному проёму первой из комнат, расположенной возле ведущей наверх почерневшей от копоти каменной лестницы. Это была полностью уничтоженная пожаром гостевая. Осматривая обуглившиеся остатки деревянных панелей на чёрных стенах, некогда покрытых тиснённой кожей, и сгоревшие доски потолка, Анри услышал доносившийся с внутреннего дворика строгий голос дона Себастьяна:
— Каждого, кого поймаю за грабежом, сам лично проткну своей шпагой, клянусь Пречистой Девой!
В комнате всё ещё воняло гарью и едким запахом сгоревшей кожи. Глядя на кучи пепла на местах, где некогда стояла изящная мебель, на зарытый в золу, оставшуюся от пристеночного столика, фигурный бронзовый канделябр, лежавший под почерневшей бронзовой рамой лопнувшего зеркала, Анри, помнивший эту комнату по своим визитам на асьенду, испытывал гнев к варварам, устроившим этот набег. Следующая комната хоть и была покрыта копотью и так же наполнена запахом гари, но за неимением деревянных панелей и кожи на стенах, видимо, не пустила бушевавшее в других помещениях пламя дальше. Пройдя сквозь тяжёлую махагоновую дверь в следующее помещение, Анри оказался в комнате для слуг. Подобрав на полу одно из полотенец, выброшенных вместе с другими вещами из большого сундука, молодой человек осторожно завернул в него индейские стрелы и наконечники и отправился в кухню, надеясь найти там что-нибудь съедобное.
Входя в кухню, Анри столкнулся с покидавшими её довольными солдатами, нёсшими в охапку куски сыра и головки чеснока.
— Здесь уже ничего стоящего не осталось, альмиранте, но мой капрал Пласа позаботился о нас с вами, взяв и на нашу долю сыр, чеснок и пару колбас, а Педрито уже пополнил запасы воды, — услышал он за спиной голос дона Себастьяна. — Полагаю, люди готовы ехать дальше.
— Отлично, капитан, — бодро ответил Анри, довольный тем, что можно незамедлительно покинуть это удручающее место.
Подойдя к своему жеребцу, он отвязал от седла мешок с вещами и осторожно вложил в него свёрток со стрелами.
— Меня не перестаёт тревожить один вопрос, который ты, Хуан, возможно, сможешь разрешить, — обратился он к майя, приторачивая мешок обратно.
— Какой вопрос мучает тебя, сеньор?
— Почему твои соплеменники напали на асьенду сеньора Эухенио, но пощадили мою каменоломню, ведь она была первой на их пути из Балам-Ха?
Майя задумался, склонив голову. Спустя некоторое время он снова взглянул на Анри и ответил: