— Несмотря на своё плебейское происхождение, я — человек чести, и всегда держу данное мною слово, — сдерживая раздражение и стараясь говорить, как можно спокойнее, ответил Анри. И, уже обращаясь к Хуану, добавил: — Веди, — и вскочил в седло.
Не дожидаясь приказа, солдаты, наблюдавшие за перепалкой офицеров, последовали его примеру, и старый индеец направился в сторону реки, обходя дом и хозяйственные постройки.
Перейдя вброд Сибун, отряд, вытянувшись в колонну, направился вслед за Хуаном в брешь, пробитую в зелёной стене леса совсем недавно прошедшими здесь животными, угнанными с асьенды.
Лес постепенно редел, и уже через двести пасо кавалькада вышла на довольно широкое каменистое плоскогорье, почти лишённое растительности, но обрамлённое подростом, местами сменявшимся густыми джунглями.
Хуан занял своё место у стремени, давая понять, что лошади могут ускорить шаг. Время от времени индеец тянул за стремя, обращая внимание Анри на необходимость сменить направление. Таким образом отряд, то поднимаясь, то спускаясь по невысоким холмам, менее чем за час ушёл больше лиги и очутился на пороге сейбового леса.
Огромные, с толстыми серебристыми стволами деревья переплелись кронами высоко над головами всадников, создав едва пробиваемый солнечными лучами потолок, сделавший росшие в этой местности колючие кусты и невысокую траву ещё более редкими, чем на плоскогорье. Тень, созданная величественными сейбами, пробудила к жизни бесчисленное множество кровососущей мошкары, с остервенением накинувшейся на людей и животных. Тем не менее отряд, не снижая темпа, продолжал продвигаться вперёд. Проснувшиеся цикады громким треском предвещали скорый вечер.
Через четверть часа деревья стали расступаться, и вскоре кавалькада, пройдя чуть более тысячи пасо, спустилась в небольшую зелёную долину.
На мгновение Хуан остановился, осматриваясь, но потом снова уверенно повёл отряд вперёд, то преодолевая казавшиеся безжизненными возвышенности, то вновь спускаясь в поросшим высокой зелёной травой и густым кустарником долины, минуя изредка встававшие вдоль пути плотной стеной густые джунгли. Так преодолели ещё около тысячи пасо, оказавшись снова перед сейбовым лесом.
Глянув на блестевшие от пота лицо и торс старого майя, Анри потянул поводья и, повернувшись к остановившемуся рядом дону Себастьяну, предложил дать людям время утолить жажду. Соскочив с коня и отвязав анкерок, он напился сам и протянул бочонок Хуану. Тот принял воду с таким гордым видом, с каким, наверное, великие майяские императоры принимали дары от своих подданных. Видевшие эту сцену дон Себастьян и сеньор Антонио по-разному отреагировали: капитан-лейтенант нахмурился, а доктор хмыкнул. Анри, у которого напыщенный вид старого индейца вызвал улыбку, после реакции товарищей задумался, надо ли ему комментировать ситуацию, но додумать не успел — майя, напившись, протянул ему анкерок и, пока Анри затыкал его, церемониально наклонил голову, одновременно ударяя себя в грудь правой рукой, видимо, проявляя так свою глубочайшую благодарность. Молча приторочив анкерок на место, адмирал вскочил в седло, и в тот же миг дон Себастьян дал команду отряду к отправлению.
Лес то становился гуще, то, наоборот, деревья расступались, давая возможность густевшим кустам подставиться солнцу, то исчезал совсем, лишь одинокими деревьями оживляя каменные возвышенности. Так проехали ещё почти две тысячи пасо. Когда до заката оставалось ещё не менее полутора часов, Хуан резко остановился в долине, не доходя и сорока пасо до зелёной стены джунглей, отпустил стремя и, указав на землю у своих ног, сказал:
— Здесь надо делать лагерь, сеньор, — и, вытащив из-за пояса нож, взятый им на кухне асьенды, пока Анри спешивался и давал распоряжения дону Себастьяну, тихо удалился в сторону леса и исчез в джунглях.
Глава 17
Анри как раз успел расседлать и стреножить жеребца, когда к нему подошёл дон Себастьян. Покосившись на доктора, безуспешно пытавшегося снять седло, капитан-лейтенант взял друга за локоть и отвёл подальше от чужих ушей:
— Если ваш краснокожий помощник вернётся с отрядом лучников, мы тут будем мишенями не хуже, чем люди сеньора Эухенио, — почти шёпотом высказал свои опасения Себастьян. — Если же у него всё же есть душа и он не предаст нас уж хотя бы из благодарности за ваше доброе к нему отношение, но и не вернётся, то как мы будем выбираться отсюда?
— Я верю, что он вернётся. Один, без охотников. Но если ваши опасения окажутся верными, то не волнуйтесь, я внимательно смотрел за солнцем — мы всё время шли ровно на запад. Я уверен, что найду дорогу назад.