Старый вождь погрузился в глубокие раздумья. Анри решил, что вернуться к своим до утра он уже не успеет, тем более что разрезавшие небо молнии и далёкие раскаты грома предвещали начало ночного ливня. Он снова взял ветку с оставшимися на ней семенами и не спеша доел их. Касик то ли долго думал, то ли решил дать время своему собеседнику поесть, но пока Анри ел, не проронил ни слова и лишь тогда, когда в огонь полетела последняя кожура, спросил:
— И для этого достаточно, чтобы мы вернули ваших женщин, альмиранте?
Анри кивнул.
— Как много значит твоё слово, альмиранте?
— Если бы я не был уверен, что моё слово будет иметь силу, я бы не принял от губернатора эту миссию и сейчас бы уже горели деревни майя.
Анри сказал это с такой убеждённостью, глядя прямо в чёрные глаза старого вождя, что тот невольно заразился этой уверенностью и кивнул:
— Хорошо. Я тебе верю, альмиранте. Но я не могу вернуть тебе всех женщин.
— Почему?
— Потому что одна из них нашла себе в Нахо-Баалам мужа, а другая больна.
Анри нахмурился. Немного подумав, сказал категорично:
— Все, унесённые вами испанки — католички. Ни одна из них не взяла бы в мужья язычника, тем более что все они овдовели вашими руками.
— Среди моих людей нет язычников. Испанские падре уже давно заставили нас забыть веру предков. Они забирают наших детей в свои обители и обучают их там своей речи, вере и правилам. Лишь старики ещё помнят некоторые традиции предков и то лишь по рассказам своих дедов. Мы ушли в Нахо-Баалам в надежде вернуться к своим корням, но новая вера так глубоко вросла в сердца майя, что люди начали роптать оттого, что туда не приходят братья-монахи. Ту женщину никто не принуждал, она сама приняла такое решение.
— В таком случае я поговорю с ней и, если она подтвердит мне твои слова, касик, я сам позабочусь о том, чтобы эта женщина и тот, кого она выбрала себе в мужья, были обвенчаны, как того требуют наши правила. Затем она сможет покинуть город вместе с мужем, и я лично прослежу за тем, чтобы им не чинили препятствий!
Выслушав адмирала, касик опять скорбно вздохнул.
— А что за болезнь приключилась у другой? — спросил Анри.
— Вы, испанцы, называете её чёрной рвотой. Эта женщина не способна передвигаться. Наш колдун заботится о ней, но, когда я видел её, ей было худо.
— У нас есть лекарь, он позаботится о больной, как только мы доберёмся до неё.
— Неужели ты думаешь, альмиранте, что я покажу тебе дорогу в деревню? — искренне удивился касик, и снова его перья затряслись от беззвучного смеха.
— Вам всё равно не пройти с отрядом через джунгли, — вдруг вмешался Хуан. — Доверьтесь касику, он не англичанин, он вас не обманет, сеньор!
Анри дождался, когда перья над головой вождя перестанут трястись и, подавив раздражение, вызванное словами Кукумель Йаша, спросил:
— Где и когда мне ждать всех испанских женщин? — сделав ударение на «всех».
— На реке Белиз есть большая крепость, где живут братья-монахи. Они называли её «миссия». Мы доставим женщин туда на каноэ. Уже через два дня ты сможешь прийти туда и забрать их. Но не забудь, что ты дал слово той, что нашла себе мужа в деревне, позволить стать его женой.
— Миссия на реке Белиз? — переспросил Анри, пытаясь мысленно представить карту Юкатана, виденную им в кабинете губернатора.
— Ты не знаешь где это? — интонация касика стала озабоченной.
— Нет, но я найду, — уверенно прозвучало в ответ.
Касик поднялся.
— Подожди, я ещё не узнал всё, что хотел! — остановил его Анри. Его голос, сопровождаемый блеснувшей молнией и ударом грома, прозвучал зловеще.
Удивлённый вождь медленно развернулся:
— Что ещё хочет знать альмиранте? — холодно спросил он.
— Я хочу знать, где находится поселение англичан. Ведь твои люди, отводившие туда мнимого торговца, уже вернулись, не так ли?
— Вернулись. Но я не скажу тебе, где поселение. Если ты прав и это его жители убили майя из Йаша и Печтун-Ха, мы должны отомстить за погибших. Это дело чести! — Последние слова индейца поглотили новые раскаты грома и шелест полившейся на навес с разверзнувшихся небес воды.
— Хорошо, — вдруг согласился испанец, — тогда скажи мне, какие подарки получили твои охотники за то, что отвели англичанина в лагерь.
Касик некоторое время думал — стоит ли отвечать, но, видимо, решив, что это произведёт на альмиранте впечатление, с гордостью произнёс.
— Он дал им палку, которая плюёт железом.