Старый вождь задумался, представляя себя на месте испанского касика. По тому, как каменело его лицо, можно было догадаться, какие ответы он находил в своём сердце. Когда Кукумель Йаш снова посмотрел на Анри, отпечаток тягостных дум скорбью лежал на нём.
— Моё сердце говорит, что ты прав, альмиранте! На совете я буду настаивать на том, чтобы отдать жизнь колдуна в твои руки. Но я не могу решать за всех.
— Разве авторитет касика не заставит остальных прислушаться к твоим словам? — голос Анри снова стал спокойным и уважительным.
— Так было раньше, но если люди поддержат моё решение, ты можешь обещать мне, что нашего колдуна не убьют сразу, как только он окажется в вашем городе?
— Обещаю. Я поручу его охрану своим людям, и никто не посягнёт на его жизнь, пока суд не вынесет своего решения.
— Хорошо. Я верю тебе, альмиранте, — задумчиво произнёс касик.
Анри подумал, что голову старого индейца посетила какая-то идея. И оказался прав. Лицо касика просветлело от новой мысли, и с надеждой в голосе он спросил:
— А если мы на ваш суд доставим того торговца, ты согласишься обменять жизнь нашего колдуна на его?
— Это решение будет принимать суд, а не я. Но я могу обсудить это с губернатором и если вы доставите в Белиз этого фальшивого торговца до суда, то, я думаю, это возможно.
— Но сможешь ли ты гарантировать безопасность тем из нас, кто придёт в ваш город?
Анри задумался, вспоминая последний разговор с губернатором. Наконец, поднял глаза на касика и ответил:
— Я поручусь за вас своей жизнью, потому что я верю тебе, касик, а ты веришь мне!
Касик удовлетворённо кивнул.
— Когда будет этот суд?
Не раньше, чем через два дня после того, как я доставлю женщин и колдуна в Белиз.
— Хорошо. Я буду в этот день в твоём городе! — заверил касик, поднял руку в прощальном жесте и исчез в темноте за пеленой дождя.
Глава 19
Из густой черноты тропической ночи со стороны джунглей донёсся резкий крик обезьяны. Ей никто не ответил. Тишину нарушали лишь треск огня и глухие удары тяжёлых дождевых капель по пальмовым листьям. Некоторое время Анри вслушивался в тишину, потом разделся догола и вышел из-под навеса.
Закрыв глаза и подставив под упругие прохладные струи лицо, опухшее и зудящее от бесчисленных укусов летающих насекомых, он раскинул руки и позволил плотной стене падающей с неба воды обнять его тело. Вода обволакивала и, лаская, стекала, смывая с него не только пот и грязь, но и напряжение, принося облегчение воспалённому лицу и натруженным мышцам. Она словно стала проводником, соединившим человека с небом и землёй. Анри вдруг ощутил единение своего «Я» с этой стихией, словно она растворила его в себе. Ему даже показалось, что его коснулось и сознание планеты, но задуматься над своими ощущениями он не успел — голос Хуана вернул его обратно в реальный мир:
— Мясо готово, сеньор!
— Иду, — ответил Анри, запуская руки в свою густую шевелюру, чтобы дать возможность воде проникнуть к самым корням, и вспомнил лавандовый аромат кастильского мыла, подумав о том, как кстати бы оно пришлось сейчас.
Вернувшись под навес, Анри взял свою рубаху, чтобы утереться ею, но в последний момент заметил на кружевном воротнике нечто тёмное, длинное и явно живое. Подойдя ближе к огню, он увидел мерзкую, растянувшуюся почти под самую горловину, довольно крупную тварь, казавшуюся бронзовой в отблесках пламени. Хуан, не поднимаясь с места, вытянул шею и, увидев, что рассматривает испанец, невозмутимо продолжая вытаскивать из золы почерневшие свёртки с мясом, пояснил:
— Это пиявка, сеньор. Если бы она добралась до твоей шеи, она бы сейчас наливалась твоей кровью. Их много в джунглях. Они сидят на листьях, ожидая жертву. Осмотри свою одежду, сеньор, в лесу много и иных тварей. Есть такие, что едва заметны, но очень опасны. Они могут забрать силу или убить даже великого воина.
Анри брезгливо стряхнул находку в огонь и, более тщательно осмотрев рубашку, вытерся. Затем, достав из мешка чистое бельё, с наслаждением оделся, мысленно похвалив себя за предусмотрительность. Укладывая в мешок грязные вещи, альмиранте внимательно осматривал их в красно-жёлтом свете костра, но больше ничего не обнаружил. И лишь натягивая сапоги заметил на одном из них почти под самой манжетой ещё одного «гостя». В этот раз Хуан проявил больше интереса и подошёл ближе.