Мы не будем отдыхать. Мы не будет убегать. Мы не будет уступать.
Голос повелителя. Снова звучит из глубин памяти. От него кружится голова, как и всегда.
Никакой помощи, пока обида не будет искуплена. Никакого удовлетворения, пока Император-Предатель жив. Никакого отдыха, пока Галактика не закричит единым воплем, единым завыванием ужаса: аве Доминус Нокс!
Сахаал вскинул голову и отбросил прочь сомнения, которые посмели закрасться к нему в душу. Повелитель Ночи издал дикий вой злобы, которая копилась в течение ста столетий.
Дайте ему умереть! Пусть его разорвут на клочки! Но пусть он умрет с огнем в душе и со свежей кровью на когтях.
Сахаал развернулся в сторону массивного светильника, висевшего под потолком зала как якорь, и перерубил стальной трос быстрым ударом. Огромная конструкция тяжело рухнула вниз. Он еще научит человеческих ублюдков понятию «страх».
— Смерть ложному Императору! — проревел Сахаал, выхватывая болтер. — Аве Доминус Нокс!
Повелитель Ночи начат спускаться туда, куда рухнул светильник, из последних сил прижимая к себе мажордома и дико улыбаясь.
Мита Эшин
Раньше, чем Мита узнала об опасности, раньше, чем кто-либо из виндикторов осознал приближение беды, раздался глухой звук, точно раскололась планета, — рокочущий грохот удара потряс людей.
Светильник приземлился среди префектов упавшим астероидом, раскалывая покрытие пола и подминая под собой целую шеренгу черных воинов, разлетаясь шрапнелью осколков во все стороны. Двадцать человек погибли сразу, а те, кому не повезло оказаться рядом с местом падения, были жестоко ранены кусками металла, смертельным веером пронзавшими все на своем пути. В ядре светильника сверкал и плевался пламенем огненный шар, от которого поднимался столб жирного черного дыма.
Вокруг метались и кричали черные фигуры.
А над префектами, еще не успевшими перегруппироваться и оправиться от потрясения, раздались дикие завывания и послышался треск болтерной очереди. Мита сразу опознала этот звук — слитный рев огня — и мерцание вспышек в высоте.
Мелькающий в лучах прожекторов виндикторов, сверкая фосфорическим светом, на них падал Повелитель Ночи, словно влекомый крыльями внезапного шторма. Тварь полночного неба и искрящихся молний. Он не мог не производить впечатления даже среди всеобщей волны ненависти, даже будучи ярко освещенным.
Его вопль разрывал воздух, кромсая невидимым клинком.
Заряды болтера начали поражать прожекторы — сначала вспыхнул и погас центральный, потом стремительно потухли еще два. Меткость твари, стрелявшей на лету, была просто поразительной. Навстречу ему загремели залпы виндикторов, но вот тени заметались, раздалось еще несколько глухих разрывов, и затем...
Наступила тьма.
Абсолютная. Полная.
Бесконечная ночь.
Но отнюдь не тихая. Вопли Повелителя Ночи превратились в целый мир: акустическую вереницу леденящих криков и замораживающих кровь визгов. К ним присоединились стоны испуганных виндикторов, отчаянный ропот запаниковавших людей, толпящихся вместе и не спускавших пальцев со спусковых крючков, приглушенные причитания тех, кто уже посчитал себя раненным или пронзенным, разорванным на куски невидимым чудовищем.
Это был настоящий хаос.
Вот в одном месте закричал префект: он успел ощутить боль в плече или в бедре, а потом горячая волна собственной крови брызнула на него, разлилась медленная слепящая мука — человек понял, что у него уже ампутирована часть тела.
Многие не успевали ничего почувствовать.
Здесь голова сержанта прилетела из ниоткуда и шлепнулась на пол черным ядром, а где-то рядом уже скользил в поисках новой жертвы невидимый демон.
Вот кого-то дернули за руку и вырвали оружие, другого схватили за сегмент брони и вырвали тот вместе с мясом, еще один префект вопил, лишившись скальпа — его глаза заливала кровь со лба, рядом молодой виндиктор, рухнув на колени, старался собрать с пола собственные кишки.
А вот человек решил закричать, но понял — он только что лишился челюсти и языка, вырванных и отброшенных в сторону.
Мита ощущала все это — кружащий голову калейдоскоп вертелся вокруг с бешеной скоростью.
Повелитель Ночи внезапно оказался повсюду — вертелся сверху, убивая, опускался на землю, рассекая на куски, разя с удивительной безнаказанностью. Он был то тут, то там, не переставая нести смерть и вопить.