Но именно зимой, среди ветров, а порой и снежных вьюг, примчавшихся с не слишком далеких гор, Венеция- настоящая, такая, какой ты никогда не увидишь летом.
Глава 1. Венеция, наши дни
Спустившись по мосткам на твердую почву, Саша сразу увидела пожилую женщину, чья улыбка сияла, пробиваясь из-под толстых слоев сразу двух шарфов.
— Предполагаю, что ты — Алессандра.
— Джойя? — Называют же людей именем радость!
— Она самая. Но почему ты едешь этим вапоретто? Это так долго, я объясняла, на какой нужно пересесть!
— Я помню. Просто захотелось проехаться медленно.
— Ты же не первый раз в Венеции?
Саша кивнула.
Лапо в очередной раз подколол ее перед отъездом: — Держись подальше от куполов и церквей, рухнув в зимнюю воду ты точно пневмонию подхватишь! Никак не забудет ее прошлые приключения… Конечно, она не будет рассказывать о них квартирной хозяйке, как и знакомстве с графиней Контарин, хотя так и подмывает! Ведь это сразу поставит Сашу почти на один уровень с местными жителями, а так — очередная понаехавшая…
— Идемте, здесь недалеко. Вы уютно устроитесь и согреетесь.
***
— Вот наша ruga, — Джойя показала на сине-белую вывеску на стене с
облупившейся штукатуркой. — Я живу на первом этаже, ты можешь заходить в любое время
— Руга?
— Это венецианское название пролива между каналами.
Они вошли в двухкомнатную квартиру: крохотная спаленка и такая же кухня-гостиная. Зато маленькая рождественская елка на подоконнике соседствовала с очаровательным presepe- вертепом из муранского стекла. В квартире тепло и уютно как и обещала хозяйка: настольные лампы в мягких абажурах уже включены, рядом с буханкой хлеба на деревянной доске стоит ваза со свежими фруктами, на чистой, но старинной на вид плите — яркая кастрюля.
— Я сварила тебе суп. В холод нет ничего лучше после дороги, правда?
Хозяйка открыла холодильник, достала бутылку просекко, разлила в два бокала. Снова вернулась к плите, вынула из духовки противень с креветками и анчоусами, обжаренными во фритюре. На столе появились маленькие квадратики поленты с соленой треской, запеченной в сливках, пара бутербродов с яйцами и анчоусами и небольшие фрикадельки из тунца.
— Чикѐтти, венецианские антипàсти.
После болтовни ни о чем Джойя распрощалась, чмокнула Сашу в обе щеки и ушла, наказав обращаться по любому поводу, не стесняясь.
***
Так и началась Сашина венецианская жизнь и учеба. И если сначала она решилась на приезд лишь из уважения к графине Контарин, то через пару дней не просто втянулась, а начала получать удовольствие, лекции оказались интереснейшими.
И все же она пожалела, что оказалась здесь в декабре. Но совсем не погода тому виной, а люди, точнее — их отсутствие. Она бы и не поехала, но сколько можно тянуть с сертификатом на курсы по истории Венеции — прощальным даром графини Контарин. Приехала — и расстроилась. Город стал для нее пустым. Нет больше старой графини, и палаццо ее выглядит нежилым. Видимо, благотворительный фонд, получивший его в наследство, так и не решил, что делать с таким богатством. Нет и капитана карабинеров Флавио, он-то, слава Богу, жив и прекрасно живет то ли в Падуе, то ли в Парме со своей темпераментной неаполитанкой Кристиной, но Саше от этого не легче!
Так странно возвращаться в город, где у тебя никого не осталось… Так печально…
Девушка даже прошла пару раз мимо палаццо герцогов де Луна: плотно затворены ставни и человечьим духом не пахнет, видимо, и прекрасного испанского герцога нет в декабрьской Венеции. (О знакомстве с графиней Контарин и прочими венецианцами рассказывается в книге «Темные воды Венеции»).
Ее друг Лапо настаивал оплатить «приличный отель», в его представлении олицетворенный «Даниели» или «Гритти», но отказался составить компанию: Саша, мол, будет весь день учиться, а он там от тоски на стену полезет, да и дел по горло. Избаловался, как пить дать! Кому-то мечта всей жизни, а кому-то тоска и «опять эта Венеция». Наполовину тосканец, наполовину римлянин Лапо относился к Светлейшей весьма прохладно.