1 глава
Дорогие мои, Поздравляю с Рождеством!
Пусть ваш дом наполняется теплотой и уютом! Сбываются все, даже самые маленькие, мечты! Сердца близких и родных будут согреты любовью и заботой! Окружающие люди будут добрыми и отзывчивыми. А Рождественская звезда всегда освещает путь!
Повелитель огненный.
Перехожу от казни к казни
Широкой полосой огня.
Ты только невозможным дразнишь,
Немыслимым томишь меня…
И я, как темный раб, не смею
В огне и мраке потонуть.
Я только робкой тенью вею,
Не смея в небо заглянуть…
Как ветер, ты целуешь жадно.
Как осень, шлейфом шелестя,
Храня в темнице безотрадной
Меня, как бедное дитя…
Рабом безумным и покорным
До времени таюсь и жду
Под этим взором, слишком черным.
В моем пылающем бреду…
Лишь утром смею покидать я
Твое высокое крыльцо,
А ночью тонет в складках платья
Мое безумное лицо…
Лишь утром во? ронам бросаю
Свой хмель, свой сон, свою мечту…
А ночью снова — знаю, знаю
Твою земную красоту!
Что быть бесстрастным?
Что — крылатым?
Сто раз бичуй и укори,
Чтоб только быть на миг проклятым
С тобой — в огне ночной зари!
А.Блок
1.
- Держите ее! Ловите ведьму!!... – крики в темном лесу становились все ближе, подбираясь жутко и неумолимо, словно не было ни бога, ни дьявола, которые смогли бы услышать мои молитвы и скрыть в тени густых лесов и бесконечных мхов.
Да какая ж я ведьма?
Оттого, что кудри мои рыжие?
Или что глаза огненно-карие, словно в них разлилось солнце на красной коре векового дерева?
Ведь не знала ни одного обряда, ни слов никаких запретных, что часто шептали старухи-повитухи, когда в дома хворь приходила нежданная!
…а потому что люба была священнику нашему, да только не взаимно!
Это он людей против меня настраивал годами, всё что-то подмечая и нашептывая даже старикам, что странная я, не такая как все в деревне нашей!
Постыдился бы ирод проклятый!
Никого у меня в этом мире не было, и свободы теперь было не видать, а все лишь только потому, что единственная в огне выжила и спаслась от пожара страшного, когда много лет назад пол деревни нашей выгорело, забирая большую часть населения и всю мою семью.
И ведь не одна я была, кто выжил, да только на моих ладонях с тех пор ни одной линии не было…словно чистый холст, по которому жизни не прочитать и будущего не увидеть.
Все детали собрал священник про меня.
Видимо и родинки бы на теле сосчитал, если бы только увидеть мог!
Пусть в аду горит тысячу лет и на землю нашу больше не переродится!
Нужно бы остановиться было и послушать, куда дальше бежать, да только когда ты на своих двоих против лошадей и всадников, то и смысла нет оборачиваться – знай себе беги вперед, покуда воздух в легких совсем не закончится, и ноги не подкосятся от боли и натуги!
- Не могла девчонка далеко убежать! Здесь где-то в кустах прячется!
- Как поймаете ее, ничего делать не смейте! Говорю вам всем: под моим покровительством она! Сам ее излечу и покорной сделаю! – прозвучал надрывно голос ненавистный, словно он сам теперь испугался того, что натворил, - Слышите меня?!
Да только в ответ ему никто не ответил, на что я улыбнулась мрачно, но довольно.
Вот тебе, ирод проклятый!
Думал, что просчитал ты всё, и тебе меня отдадут лишь бы с глаз долой отвести?
Да не тут то было!
Не было страха во мне, только ненависть душила своими руками ядовитыми, да в тошноту кидало, если начинала думать о том, что попаду в руки попа нашего.
Ведь он всем будет твердить, что душу черную мою лечит, да демонов изгоняет, а сам то так глазами и зыркал по всему телу, да часа своего ждал, когда сможет коснуться его!
Жаль мне никто не верил и глаз его алчных и вожделеющих не замечал, да только некогда было себя жалеть, спасаться надо было!
Лишь в легкие горящие побольше воздуха набрала, чтобы снова вперед устремиться в лес, что становился все мрачнее, темнее и дремучее, словно оживший из страшных сказок, которыми детей непослушных пугают долгими зимними ночами, чтобы не шумели они и спать поскорее ложились.
Но даже этот лес не страшил меня так, как человек, который пытался заполучить всеми способами нечестивыми, рясой своей прикрываясь!