— Коридор из «гнезда» хорошо просматривается? — уточнил у проводника Лейрус.
— Только последний десяток шагов, до этого коридор скрыт за поворотом.
— Отлично, — факел в руках Лейруса сам собой погас и спутники видели друг друга в неясном тусклом свете, исходящем от удалённых светильников в тоннеле — Зеникс, возьми вещи Зихия, когда он бросится внутрь, оставишь их где-нибудь в коридоре. Пошли.
Как можно тише все двинулись по коридору, оказавшимся довольно длинным и обжитым. Вот показался и тот поворот, за которым, если верить Тофу, и находилось «гнездо» Гиротса. Было тихо, только слышались за поворотом неблизкие шорохи. Лейрус знаком приказал Зениксу положить на пол все вещи и приготовиться к атаке; беззвучно, одними губами, спросил у Зихия: «Ты готов?». Сын Урсуса, проверив, крепко ли прикреплены ножны с мечом к поясу, несколькими движениями размял плечи и шею и кивнул: «Готов». Подойдя к самому углу, Зихий низко наклонился и что есть духу рванул с места.
Влетев в средних размеров залу, Зихий за считанные мгновения осмотрелся: помещение было практически лишено какой-либо мебели, не считая высокого кресла посередине «гнезда» и короткого широко стола возле него. В кресле сидел, потягивая вино из изумрудного кубка, среднего роста человек, вокруг него полукругом стояло восемь молодых людей с длинными палашами в ножнах и кинжалами за поясами. Несмотря на то, что внешность этих людей была самая разнообразная (здесь были и блондины, и брюнеты, с разной длины волосами, даже один бритый налысо, с разного цвета и прищура глазами), все они были неразличимо похожи между собой — у всех были серые озлобленные лица.
Нужно отдать телохранителям Гиротса должное — даже не понимая, что происходит, они моментально отреагировали на появление в «гнезде» незнакомого и непрошеного гостя, разом обнажив палаши. Уклонившись от смертоносного оружия ближайшего к нему немого телохранителя, Зихий пружинисто перевернулся через голову, опёршись на руки, и взлетел в воздух спиной вперёд. Несколько раз провернувшись в воздухе, он пролетел над креслом и продолжавшим сидеть в нём Гиротсом, и приземлился лицом к открытому проходу, возле которого стоял угловатый неровный камень с выбитыми на нём непонятными символами. Перескочив через замахнувшегося на него бандита, Зихий длинным кувырком подкатился к запасному тоннелю, и буквально выдрал из ножен меч, вовремя, чтобы отбить удар другого телохранителя. В эту секунду в «гнездо» с яростным ужасающим криком ворвался Зеникс и, раскрутив над головой свою страшную секиру, одним ударом рассёк напополам двух бросившихся к нему противников. Из-за его спины вдоль стены побежал Лейрус, приближаясь к Гиротсу, который только сейчас, отбросив кубок, побежал к своему отходному пути. Там на Зихия наседали уже двое немых телохранителей, в то время как ещё двое всячески отвлекали приноравливающегося разрубить их одним махом Зеникса, а ещё пара пыталась преградить Лейрусу дорогу к Гиротсу. Бандитский главарь подобрал валявшийся на полу палаш и присоединился к нападавшим на Зихия. Одному против троих Древославному приходилось непросто, пускай даже он и ранил одного из телохранителей в плечо, и его отчаянное сопротивление вот-вот должно было не выдержать натиска. Но Лейрус, сверкая двумя клинками, сразил обоих преграждавших ему путь немых головорезов и напал на прижавших Зихия к заколдованному камню. Зихий, оставшись один на один с Гиротсом, довольно быстро его обезоружил, выбив палаш из рук. Гиротс, затравленно озираясь, пятился к центру «гнезда», к креслу. Зихий и Лейрус, покончивший с двумя телохранителями, преграждали запасной выход, Зеникс, также справившийся со своими противниками, глыбой загораживал основной тоннель. Гиротс обречённо невесело усмехнулся — пути к спасению не было.
Это был среднего роста жилистый человек, жизнь которого уже миновала свою середину и годы медленно, по шагам, приближали его к старости. Модный костюм без вызывающей роскоши, короткие чёрные волосы с седыми прядями, большой лоб, весь исполосованный глубокими морщинами, цепкие внимательные глаза, волевой подбородок и тонкие губы человека, не останавливающегося на своём пути ни перед чем. Таков был Гиротс, король преступников королевства Лайтия.
Гиротс расслабленно сел в кресло, взял стоящий на столе кувшин с вином и сделал из него глубокий долгий глоток. Затем перевёл взгляд на Тофа, которого во время боя Зеникса с телохранителями изрядно помотало по «гнезду» — верёвку ведь никто не отвязывал, да и не мог бы отвязать, а схватить один из лежащих на полу клинков убийца не успел.
— Много получил за предательство, а, Тоф?
— Ты себе и представить не можешь, насколько много — свою жизнь и целую, невредимую, неподжаренную шкуру.
— Неподжаренную шкуру? О чём ты? Да ладно, какая разница… Ты, — Гиротс пристально посмотрел на Лейруса, спрятавшего мечи в ножнах на спине, — наверное, и есть знаменитый Лейрус Нерождённый?
— Ты не ошибся.
— Да нет, я ошибся. Ошибся в том, что подумал, что с тобой и твоими приятелями могут справиться три человека. Нужно было посылать двадцать. И то, наверное, маловато было бы — вы порубили, как капусту, моих немых телохранителей, а это были в бою звери почище дрононов. Я только не понимаю, как вам удалось не умереть от яда?
— Нам повезло.
Гиротс улыбнулся.
— Везёт всегда тому, кто это заслужил… Зачем ты пришёл ко мне?
— Ты пытался убить меня.
— Ты отрезал голову моему родному брату и прислал её мне в подарок. Как же мне было не пытаться отомстить?
— Твой брат получил по заслугам.
— Может быть. Но это был мой брат. Братьев не выбирают.
— Младших братьев воспитывают.
— Ты думаешь, я не воспитывал своего брата?
— Нет, ты неплохо его воспитал. Подлец и негодяй из него получился знатный, вырос бы мерзавец почище тебя.
Гиротс оскалился.
— С каким бы удовольствием я выпустил бы тебе кишки!
— Знаешь, Галус сказал мне то же самое. Вы действительно похожи. Только он ещё и обещал накормить меня моими внутренностями.
— Этому он научился у меня.
Лейрус брезгливо скривился.
— Довольно. Мы, в отличие от вас с братом, не убийцы — выбирай оружие и сразись со мной.
Гиротс покачал головой.
— Нет, так не пойдёт. Победить тебя я не смогу — достаточно посмотреть вокруг. А позориться не хочу — лучше смерть, чем позор.
Гиротс поднёс ко рту один из перстней на правой руке — в перстне что-то щёлкнуло, камень открылся и преступный главарь проглотил находившийся в углублении ярко-синий порошок. Секунду Гиротс сидел неподвижно, лицо его налилось кровью, зрачки расширились до того, что, казалось, вот-вот выпрыгнут из глазных орбит. Потом по телу Гиротса прошла судорога, глаза захлопнулись, и он повалился на пол ничком.
— Отравился? — то ли задал вопрос, то ли поставил всех в известность Зихий.
— Да, — подал голос Тоф. — Гиротс всегда был ценителем всевозможных снадобий, зельев и ядов. Поговаривают, что у него на крайний случай (его враги грозили ему такими мучениями перед смертью, если он попадёт к ним в руки, что возможность быстро умереть в случае неизбежности имела для него большое значение) всегда был под рукой особый яд, не оставляющий никаких следов. Умер человек, и всё, а от чего — никто и не скажет.
— Говоришь, яд, не оставляющий следов? — странно оживился Лейрус.
— Да.
Лейрус подошёл к телу Гиротса, достал меч и с усилием сверху вниз вонзил его трупу под лопатку. Затем вынул из-за пояса золотую цепь Фаида, на которой висела массивная золотая бляха с изображением головы ворлока, и показал её Тофу:
— Многие из ваших знают, что это вещь Фаида?
— Да почти все, на ней же его символ, ворлочья голова.
Лейрус кивнул и засунул цепь под тело Гиротса. Затем подобрал один из палашей и вложил в руку мертвеца. Оглядев результат своих действий, он удовлетворённо кивнул:
— Вот так неплохо.
Зихия, Зеникс и Тоф недоумённо переглянулись между собой и Древославный спросил:
— А что неплохо? Что ты сделал?