— Если не удержим Велиград, то всё, — ответил князь.
— А если согласимся? Что, кроме Великого престола?
Отец призадумался. Он нахмурился, какое-то время молчал, а затем сказал:
— Кроме престола, ничего.
— Выходит, у нас на одной чаше весов всё, а на другой ничего. Мне кажется, это не такой уж сложный выбор, отец.
Князь взглянул на меня исподлобья и как-то по недоброму. Похоже, я перегнул палку. Дядя так вообще был готов испепелить меня взглядом. Но выручила мать.
— Владимир прав, — сказала она. — Ты ничего не теряешь, Борислав, приняв перемирие.
— Но не стоит забывать о чести! — заявил дядя с каким-то совсем уж неземным пафосом.
— А разве честь отца пострадает, если он всех нас спасёт? — спросил я. — Спасёт город, княжество. И разве враг относится к нему или к кому-то из нас неуважительно?
— Они разрушили ворота и в любой момент нападут на нас, — произнёс дядя, уйдя от прямого ответа на мой вопрос.
— Но они пока не нападают. Они не хотят нас убивать. Это же видно. Могут, но не хотят. Но если мы не примем перемирие, будут вынуждены. Но пока что они всего лишь показали свои возможности. И вы все сошлись на том, что им помогают огневики. А где гарантия, что при помощи этих огневиков враги не взорвут весь город?
— Это невозможно, — отрезал дядя.
— Нет ничего невозможного, если в деле магия! — я сказал это настолько пафосно, что даже дядю переплюнул.
Однако по удивлённым взглядам окружающих, я тут же понял, что слово магия в этом мире никому не знакомо. Вспомнил, как отец и дядя ранее называли местных магов, и быстро исправился:
— Нет ничего невозможного, если в деле чаровники!
Это было сильное заявление. Особенно на фоне того, что я даже малейшего понятия не имел, как в этом мире всё устроено в плане магии. Но сейчас надо было давить. Мне совершенно не хотелось погибать за какой-то там престол. И отцу не хотелось. Да никому, кроме дяди, не хотелось. И я был уверен, что этот жук тоже не хотел погибать, скорее всего, у него в планах было, чтобы погибли мы.
Дядя явно что-то мутил, но вот что — непонятно. В любом случае ничего хорошего от этого упыря, приказавшего убить слугу, я не ждал. Рассказать бы отцу про всё, но опасно. Не факт, что отец поверит, а дядя точно отомстит. А ещё стоило впредь хорошо следить за словами, хотя бы первое время, чтобы не получилось больше, как сейчас с магией.
Отец наблюдал за моей с дядей перепалкой с нескрываемым интересом. Похоже, раньше за Владимиром не наблюдали привычки спорить со старшими.
— Ты ничего не соображаешь после отравления! — заявил тем временем дядя. — Тебе нужно отдохнуть!
— Владимир прав! — вступилась за меня мать. — В том, чтобы жить ради Велиграда, не меньше чести, чем в том, чтобы погибнуть за Княжий Посад.
Неизвестно, сколько бы мы ещё препирались, но нас прервал тысяцкий. Лесьяр указал рукой куда-то за стену и обратился к отцу:
— Взгляни, господин!
Мы все сразу же посмотрели вниз и увидели группу из пяти человек, идущих к тому месту, где раньше были ворота. Один из них держал в руках белый флаг.
— Два часа прошло, — заметил воевода.
Переговоры прошли довольно быстро. Это не двадцать первый век, где стороны могут ходить вокруг да около, но так и не договориться даже за несколько раундов. Здесь народ проще: отец сказал, что отказывается от претензий на Великий престол, и пообещал не поддерживать других князей, если они вдруг решат этот самый престол захватить; Мстислав от имени своего старшего брата Станимира пообещал увести армию златичей и их союзников за пределы нашего княжества и гарантировал, на словах, конечно же, нам вечный мир и дружбу.
После чего переговорщик с отцом закрепили договорённость рукопожатием, и я выдохнул. Но как оказалось, обрадовался я зря. Уже после того, как хлопнули по рукам и отец поинтересовался, когда вражеская армия отступит от стен нашего города, Мстислав заявил:
— На следующий день после того, как Владимир отбудет аманатом в Крепинск.
И тут я понял, что всё не так уж и радужно, как мне казалось. Насколько я помнил, аманатами называли родственников влиятельных людей, как правило, детей. Их отправляли в станы союзников или завоевателей в качестве символов доверия или в рамках условий мира. С аманатами обращались как с уважаемыми людьми, они жили, как правило, при дворе, нередко вместе с детьми завоевателя, но это в любом случае были заложники. И прожить в таком статусе человек мог не один год.
И вот теперь подобная участь ожидала меня. А ведь только успел порадоваться, что всё так благополучно закончилось. Нет, если сравнивать поездку аманатом со славной гибелью у стен далёкого Княжьего Посада, то я лучше поеду в этот загадочный Крепинск. Но вот как-то нечестно в последний момент о таком сообщать.