И похоже, отец придерживался такого же мнения. Он нахмурился и произнёс:
— Владимир никуда не поедет!
— Но это стандартное условие! — отыграв на лице искреннее удивление по поводу нашего недовольства, заявил Мстислав.
— Мы его не обсуждали.
— Но это даже не обсуждается. Так всегда делают.
— Нет! Я не могу отправить сына. Перемирия не будет. Уходи, Мстислав!
Вот это поворот. Похоже, шансы на славную и достойную гибель за Великий престол опять велики. И вот честное слово, я бы лучше аманатом поехал. Не то чтобы я боюсь воевать, но когда шансов на победу никаких, это сильно деморализует. А ещё когда при этом понимаешь, что война идёт не за свободу и жизнь, а за какой-то там престол, который, как я понял, отцу не особо-то и нужен. И лишь дело чести заставляет его лезть в этот странный замес. Интересно, что за престол такой? Почему у отца на него права? Мы что какие-то очень крутые по меркам этого мира?
Пока я об этом думал, Мстислав поднялся из-за стола и произнёс:
— Зря, Борислав Владимирович, ты отказываешься. Ты же понимаешь, что по-другому нельзя.
— Мой сын никуда не поедет! — рявкнул князь и ударил кулаком по столу, да так, что тот аж слегка подпрыгнул, несмотря на свою массивность.
И в зале повисла настолько тягостная тишина, что мне аж неуютно стало. У одного лишь дяди морда от радости светилась, как начищенный медный самовар. И тогда я осторожно произнёс:
— Ну, если надо, то я могу поехать. Не проблема.
Ну а что я терял? Стоило попробовать. И едва я это сказал, все сразу же все уставились на меня.
— Они хотят отправить тебя в Крепинск, — сказал отец, и это прозвучало так, словно Крепинск был задницей этого мира.
И мой энтузиазм сразу же немного угас. А тут ещё и мать добавила.
— Почему в Крепинск? — спросила она. — Почему не в Златояр?
— Брат решил, что так будет лучше, — ответил Мстислав. — И Владимиру там будет безопаснее. Любомир примет его как своего сына. Вы можете не переживать за него.
— Отец, — я снова взял слово, пока князь находился в сомнениях и поезд ещё не ушёл. — Если я нужен тебе дома или у тебя на меня есть какие-то планы, о которых я не знаю, то я никуда не поеду и буду делать то, что ты велишь. Но если нужно поехать в Крепинск, чтобы подкрепить этим мирный договор, я готов. Я с радостью сделаю это, если это позволит нам избежать ненужной войны. И если это никак не оскорбит тебя и нашу семью.
— Крепинский князь примет тебя как сына, для него это будет большая честь, — тут же ответил мне Мстислав, хотя на самом деле эти слова предназначались отцу.
А тот тем временем тяжело вздохнул, покачал головой, выдержал долгую паузу и в итоге заявил:
— Хорошо, Владимир поедет аманатом. Но у меня есть одно условие: он поедет туда ненадолго.
А вот это мне прям совсем понравилось. Теперь главное, чтобы враги на это согласились.
— Через пять лет он должен будет вернуться! — закончил отец. — Думаю, этого времени хватит, чтобы Станимир убедился в моём дружелюбии.
Да уж, зря я успел опять обрадоваться. В этом мире свои понятия о «недолго». Но оно и логично, это не мой прошлый двадцать первый век, где все всегда спешат, время летит, а пять минут спокойствия заставляют тебя нервничать — кажется, будто что-то не так, и ты куда-то опаздываешь.
Дядя тоже расстроился, это было хорошо заметно по его лицу, вмиг снова ставшему кислым.
— Думаю, брата это устроит, — сказал Мстислав. — Но я всё равно должен у него уточнить. Сам я не имею полномочий давать согласие на такое условие.
— А что ты можешь? — спросил отец.
— Я могу заключить с тобой перемирие, Борислав Владимирович. На три дня. За это время я получу ответ от брата. Но Владимир может уже собираться в дорогу. Я уверен, Станимир даст добро.
Три дня пролетели быстро. Разумеется, наш главный враг дал добро на условие отца — видимо, ему тоже очень не хотелось продолжать боевые действия. Причём ответ мы получили уже на следующий день. Поэтому собирался я активно.
С тем, что надо уезжать, я смирился легко. По большому счёту ещё неизвестно, где для меня опаснее: в заложниках в далёком Крепинске или дома с таким дядей под боком. Ведь я так и не вспомнил, куда и зачем тот хотел меня увести. А вспомнить очень хотелось.
Так как отец не был уверен, что меня пытались отравить златичи — и правильно делал, что не верил — он приставил ко мне Влока в качестве телохранителя. И тот все три дня от меня почти не отходил. Также Влоку было велено сопровождать меня в дороге до самого Крепинска. Как я понял, он был кем-то вроде начальника службы безопасности князя и одним из самых верных дружинников. Ему отец доверял полностью.