— Ладно, ступай к Влоку, — сказал Любомир и снова по-отечески хлопнул меня по плечу. — Смык отведёт.
После этих слов непонятно откуда, будто из-под земли, появился Смык. Он снова состроил своё фирменное услужливое лицо и произнёс:
— Позволь проводить тебя, господин!
Я кивнул, попрощался с князем и его семейством и отправился за слугой.
Влок лежал в кровати и выглядел очень даже ничего. И не просто ничего, а так хорошо, что я аж растерялся, потому как ожидал увидеть раненого человека, а на кровати лежал вполне себе здоровый. По крайней мере, лицо у него было довольное и посвежевшее.
— Здрав будь, Влок! — поприветствовал я дружинника.
— И ты здрав будь, княжич! — ответил тот. — Как ты?
— А что я? Меня камнерог не зацепил. Вот ты как? Хотя я уже вижу, что намного лучше, чем вчера.
— Намного, — согласился Влок. — Мне Крепинский верхо́вник лучшего своего лекаря прислал. Огневики крепко нам благодарны за то, что мы дорогу от камнерога очистили. И что бы про них ни говорили, а благодарить они умеют. И тебе от меня благодарность сердечная за то, что не испугался и пришиб лютого зверя.
— Это был интересный опыт, — сказал я. — А кто такой верхо́вник?
— Голова Крепинского Дома огневиков, — пояснил дружинник.
— А Дом огневиков — это что?
— Дом Братства Истинного огня. Забыл, что ли? — ляпнул Влок, тут же осёкся и добавил: — Прости, княжич, постоянно забываю, что тебе память отшибло.
— Да ничего, — отмахнулся я. — Не переживай. Ты лучше расскажи, что за дом братства такой?
— Вотчина огневиков. У них свой Дом в каждом княжестве, в каждом городе, даже в некоторых деревнях есть. Городскими Домами руководят уде́льники, княжьими — верхо́вники. Они следят на своей территории за дорогами, почтой, лекарями, запасы продают, скверну изгоняют и ещё много чего делают.
— Я так смотрю, они в наших княжествах вообще всё контролируют, — заметил я.
— Нет, — возразил Влок. — Всё контролирует князь. Он главный в княжестве. А огневики делают только то, что им положено.
Кем положено, я выяснять не стал — на эту тему точно не с дружинником разговаривать, при всём моём уважении к Влоку. А вообще, картина вырисовывалась интересная. Некое братство магов контролирует в этом мире почти всё: использование огня, дороги, почту, лекарей и, возможно, ещё кучу важных вещей, но при этом власть в княжествах принадлежит князьям. Интересный расклад, конечно.
И я был более чем уверен, что у огневиков ещё и дружины свои есть. Иначе как им бороться с дикими зверями типа камнерогов? Как леса зачищать? Похоже, очень серьёзная организация.
— Значит, в каждом городе, во всех девяти княжествах есть свой Дом Братства? — продолжил я задавать вопросы.
— Не в девяти, — ответил Влок. — Владыка Севера выгнал всех огневиков со своей земли.
— И как он без них справляется? У кого запасы покупает? Через посредников?
— Никто не знает. С Севера почти никто не возвращается, а те, кто оттуда приходит, боятся говорить о Владыке. Да и нам с тобой лишний раз не стоит упоминать его имя.
— Хорошо, — согласился я. — Тогда ещё про огневиков расскажи. Кто стоит над всеми этими Домами Братства? Ты знаешь? Над верхо́вниками кто стоит?
— Совет Старших братьев, — ответил Влок. — А над ними Верховный брат. Они в Огненном Посаде находятся, там Старший Дом Братства. А зачем тебе это всё?
— Как зачем? Ты вот знаешь про них всё, я тоже хочу знать. Восстанавливаю память. И я тебе честно скажу, неплохо устроились огневики.
— Может, о чём-нибудь другом спросишь? — сказал Влок, и по его лицу было видно, что разговор о магах его напрягает, пусть не так сильно, как о Владыке Севера, но тоже достаточно.
— А ты не знаешь, где княгиня? — сменил я тему. — Жена Любомира Чеславовича.
— Так нету жены у него, вдовец он. Сгинула княгиня лет пять как уже. Почти сразу, как младшую княжну родила.
Я не стал выяснять, что значит, сгинула — не моё это дело. Ответ на вопрос получил, и хватит. А вот что меня интересовало, так это планы Влока.
— Тебе не сказали, как долго тебе ещё выздоравливать? — спросил я.
— Дней пять-шесть точно придётся полежать, — ответил дружинник и поднял край одеяла, показывая полностью перевязанный бок.
— А как ты один назад по такой опасной дороге поедешь?
— Да хоть на гусаке, его ни один дикий зверь не догонит. Потрястись, правда, придётся, зато можно за два дня добраться. Или дождусь, когда кто-нибудь из дружины Любомира Чеславовича отправится куда-нибудь поближе к нашей границе, да с ними поеду. За меня, княжич, не переживай. Ты себя береги.