А когда ещё минут через двадцать по дороге проехали три повозки в сопровождении двух проводников, я окончательно отказался от идеи дневного путешествия. Спешить мне было некуда, поэтому рисковать было глупо.
Я закончил трапезу и развязал узел с мечом — теперь клинок всегда должен быть под рукой. А камзол Воропая я хорошо свернул и положил в котомку — мне предстояло спать в лесу или в полях на голой земле, поэтому имело смысл забрать его и использовать как подстилку.
После этого я прицепил ножны к поясу и отправился к ближайшему лесу, чтобы досидеть там до вечера. В принципе сидеть можно было и в кустах акации у дороги, но хотелось ещё и выспаться перед ночным путешествием, а засыпать у дороги точно не стоило. И лишнее этому подтверждение я получил почти сразу же, наткнувшись буквально в двухстах метрах от дороги на четырёх небольших травоядных ящеров.
Идентифицировать их я не смог — далеко находились, но мне хватило того, что они щипали травку и не обращали на меня внимания. А ведь на их месте могли быть и хищники. Однозначно спать в этих местах стоило только у костра, а костёр, при отношении местных жителей к обычному огню, стоило разводить лишь в глухом лесу.
Но подойдя поближе к лесу, я констатировал не очень приятный факт: между ним и полями, через которые я шёл, проходила полоса довольно болотистой местности. Не то чтобы прям непроходимая топь, но всё же болото.
Впрочем, выглядело оно довольно мирно: никакого зловония, ни комаров, ни пузырей — просто не очень широкая, но длинная полоса земли, заросшая незнакомой мне травой и осокой. Местами виднелись ямы с водой: тёмной, мутной, но спокойной — будто спящей.
Я прикинул путь. Однозначно пройти было можно, а вот обходить — неизвестно сколько, и неизвестно куда этот обход в итоге приведёт. Главное — если вдруг окажется глубоко, не переть из принципа, даже если осталось немного, а вернуться.
Немного пройдя вдоль края болота, я отыскал прочную длинную ветку с раздвоенным концом. Теперь я был готов к переходу.
Ткнул палкой в кочку впереди меня, вроде должна выдержать. Сделал первый шаг — устойчиво. Второй — немного качнуло, но выдержало. Третий — нормально. Сапоги уходили в воду по щиколотку, тина хлюпала, но молчала.
Я шагал медленно, проверяя палкой почву впереди, прощупывая каждую пядь этого болота. Местами тропинка вилась между кочками, иногда я шагал по верхушкам этих кочек, балансируя, как циркач. Прошёл середину болота, две трети, а когда до твёрдой земли осталось буквально метров пять-семь, ветка в моей руке неожиданно сломалась. Видимо, надавил на землю чуть сильнее, чем следовало.
И, как назло, именно в этот момент нога предательски соскользнула с мокрой скользкой кочки. А опереться не на что. Я, конечно, попытался сохранить равновесие, размахивая руками, но у меня ничего не вышло. Более того, стараясь не упасть, я непроизвольно сделал шаг назад и тут же почувствовал, как моя нога проваливается в густую, липкую жижу.
Грязь обхватила мои ноги, как липкая пасть, я проваливался. Чтобы не уйти под воду солдатиком, я нагнулся вперёд и рухнул грудью на казавшиеся мне сухими кочки. Однако грязь втягивали меня дальше, правда, уже медленнее.
Дёргаться было нельзя, поэтому я осторожно вытянул руки и широко их раскинул, чтобы распределить вес. Замер. Вода доходила уже до пояса, но погружение прекратилось. Уже хорошо. Теперь надо перевести дух и выбираться. Только вот как?
Стараясь не делать резких движений, я повернул голову — чуть сбоку, буквально в метре от меня торчала коряга. Наполовину утопленная, но коряга. Я потянулся к ней — не достал. Тогда я ещё больше лёг грудью на воду и стал ползти, передвигая при этом ногами. Каждое движение давалось с усилием — болото не отпускало. С каждым маленьким шажком я уходил под воду всё сильнее, но при этом с каждым шагом я приближался к коряге.
Я схватился за неё, когда был уже по грудь в воде. Но схватился крепко. Убедился, что перестал тонуть, и перевёл дух. После чего, держась за корягу, подобрался к ней. По мере приближения почувствовал под ногами твёрдую землю.
Минут через пять я уже сидел на коряге. Мокрый, скользкий, весь в грязи и тине, но живой — а это главное! Отдышавшись, рассмотрел местность. Кочки, что возвышались за корягой, казались более крепкими, чем те, что были в середине болота. Но шагать на них без проверки желания не было. Я вспомнил про меч, на удивление, крепление ножен выдержало, и клинок всё ещё висел у меня на поясе.