Служивые лишь кивали и бормотали, что сделают всё возможное и обязательно доставят беглецов князю. Среди них, понурив головы, стояли и свежеиспечённый муж — Далибор и брат сбежавшей жены — Лютогост.
— Как такое могло произойти? — продолжал орать Станислав. — Куда смотрела охрана? Как ко мне в спальню проник этот щенок? Кто-то из вас меня предал! Среди вас есть предатель! Я выясню, кто это, и повешу его на рыночной площади! Вместе с сыном Борислава и неблагодарной девкой повешу! Ей оказали честь — дали возможность породниться с Браноборскими князьями, а она…
У князя перехватило дыхание от злости и возмущения. Он замолчал, отдышался и уже менее эмоционально сказал:
— Я убью её сам. Буду убивать долго.
— Но господин… — робко произнёс Лютогост. — Ясна сама так бы никогда не поступила. Это всё дурная велиградская кровь.
— Это всё дурная крепинская кровь! — взревел Браноборский князь, подскочил к Лютогосту и наотмашь ударил того ладонью по лицу.
Крепинский княжич на всякий случай поднял руки, чтобы прикрыть лицо. Но второй удар Станислав нанёс кулаком в район солнечного сплетения. Лютогост охнул и невольно отпустил лицо, схватившись за живот. И тут же получил кулаком в правый глаз. После этого Станислав достал меч и со всей силы ударил клинком, плоской его частью, по голове Лютогоста. Княжич упал на пол. Одной рукой он держался за разбитую голову, второй пытался прикрываться от очередных ударов. А Браноборский князь пинал его в живот, по голове, по спине и со злостью повторял:
— Дурная крепинская кровь!
Глава 16
Мрагон продолжал облизываться и не спеша шёл в нашу сторону. Не спешил бросаться на нас, смотрел, втягивал ноздрями воздух, оценивал ситуацию. Затем он остановился и начал пригибаться к земле.
— Боишься подойти к огню, тогда хотя бы встань за мной на расстоянии! — прикрикнул я на Ясну. — Он сейчас бросится на тебя.
— Почему на меня? — испуганно пролепетала княжна.
— Потому что у меня огонь, а зверь его боится. Бегом за мою спину!
Ясна сделала шаг в мою сторону, и в этот же момент мрагон бросился на неё — точнее, в то место, где она стояла. Огромные зубы зверя громко клацнули — чуть не зацепил. Ясна вскрикнула от испуга, а я сделал выпад в сторону ящера, пытаясь ударить его факелом. Тоже не зацепил. Первый раунд — ничья даже по очкам.
Зверь заревел ещё громче — выражал недовольство, что еда пытается сопротивляться. Ясна быстро встала за мной и подошла ко мне настолько, что я слышал её дыхание — частое, громкое. Напугалась девчонка. И, похоже, ящера больше, чем огня.
— Что бы ни случилось, стой за моей спиной! — сказал я Ясне, переложил факел в левую руку, а правой достал меч из ножен.
Мрагон тем временем снова пригнулся, но я решил сыграть на опережение: сделал выпад в его сторону. Огонь взвился в воздухе, ящер резко отпрянул. Не давая ему опомниться, я начал делать выпад за выпадом — зверь отступал. По уму мне стоило броситься на него, но я боялся слишком далеко отойти от Ясны. Так мы и передвигались по поляне. И снова счёт по очкам был равный.
Но ящер был упрям, он собирался нами поужинать во что бы то ни стало. После очередного моего выпада он не отскочил назад, как делал это ранее, а неожиданно рванул вбок и снова бросился на Ясну, надеясь обойти меня стороной.
Не самый удачный манёвр — мрагон подставил мне незащищённый бок. Буквально на доли секунды, но я успел: факел с шипением воткнулся в твёрдую зеленовато-серую шкуру. Тут же раздался дикий рёв зверя, почти одновременно с ним — визг Ясны, и мой нос уловил запах горелой плоти. Рана, конечно, была не опасная, но по очкам я повёл.
А потом соперник вообще снялся с поединка — он с диким рёвом бросился в чащу, ломая кусты и ветви. Какое-то время я на автомате смотрел ему вслед, держа факел перед собой, затем обернулся к Ясне. Та сидела на земле и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Лицо у неё было белое как снег.
— Всё хорошо, — сказал я княжне. — Мрагон убежал, огонь нас спас. Поднимайся!
Улыбнувшись, я протянул Ясне руку, но та шарахнулась от меня — точнее, от факела во второй моей руке, и поднялась сама. Какое-то время приходила в себя, затем сказала:
— Я благодарю тебя, Владимир, ты спас мне жизнь.
— Ну, если уж на то пошло, я и себе тоже спас жизнь, зверь нами обоими собирался поужинать.