Но дверь горела уже давно и сильно, это давало надежду на то, что её получится легко сломать или выбить. Не раздумывая, я со всей дури пнул её подошвой сапога. Выбить не получилось — нога просто пробила дыру в обгоревшем полотне. И в этот момент как-то неприятно просела лестница — не сильно, но ощутимо, не хватало ещё, чтобы она рухнула.
С потолка продолжали сыпаться горящие щепки и угли, с лестницы к спине всё ближе подступал огонь. И неожиданно я ощутил то самое пощипывание, похожее на онемение — как тогда в лесу у костра. Только в этот раз ощущения были почти во всём теле. Длилось недолго — пару секунд, но звоночек неприятный.
Я снова ударил дверь — в этот раз плечом. Выбил всю прогоревшую середину и забежал сквозь образовавшийся проём на этаж. Огня там ожидаемо не было, но дыма — предостаточно. Я прошёл немного вперёд, прикидывая, откуда начать осмотр, и в этот момент по всему телу опять прошла неприятная волна онемения. Особенно сильно оно ощущалось в ладонях и предплечьях — их пощипывало так, словно руки в районе локтей туго перетянули жгутом.
На автомате я поднял руки и взглянул на ладони. Они были алого цвета, и казалось, вот-вот вспыхнут. И, как выяснилось, казалось не просто так: прямо у меня на глазах ладони покрылись пламенем — небольшим, но плотным и очень ярким. Оно быстро начало увеличиваться и двигаться по руке к локтю, сжигая рукава рубахи и кафтана.
Вот только этого мне ещё не хватало.
Глава 18
Пламя быстро добралось до локтей, и не то чтобы я запаниковал, но перспектива остаться в чём мать родила, не радовала. Надо было что-то предпринимать. Сначала я интуитивно принялся размахивать руками, но быстро понял, что таким способом огонь, исходящий, по сути, из меня, не сбить. Надо было бороться с причиной, а не со следствием.
Я прекратил махать руками, замер, закрыл глаза и попытался успокоиться. Представил, что нахожусь не в горящем доме, а на берегу холодного горного озера, манящего меня своей прохладой. Представил, как вхожу в его ледяную воду, как опускаю в неё свои горящие руки, как они ощущают холод воды, как уходит жар, как гаснет пламя. Представил настолько явственно, что даже ощутил небольшой холодок.
Открыл глаза. Огня на руках не было. Я оказался прав: пламя возникало во мне, его питали мои эмоции и моя энергия, а огонь пожара или, как в прошлый раз, костра лишь являлся катализатором, запускавшим этот процесс. С этим стоило разобраться более серьёзно и выяснить, как это работает и как это можно использовать. Но однозначно в другой раз.
Нужно было скорее искать мальчишку и уходить. Во-первых, лестница могла обрушиться в любой момент, а во-вторых, очень уж не хотелось угореть. А вероятность такого исхода была немалая: коридор, начинающийся от двери, был заполнен дымом до такой степени, что я вообще ничего не видел, и у меня уже начала кружиться голова.
Идти пришлось практически на ощупь, проверяя каждую дверь. Первая комната — роскошная опочивальня с высоким балдахином. Пустая. Вторая — детская с разбросанными по полу игрушками. Здесь тоже, к сожалению, никого.
— Мальчик! — громко крикнул я на всякий случай. — Где здесь?
Ответа не последовало. Малец, конечно, мог уже потерять сознание от дыма, но тратить время на тщательный осмотр комнаты я не стал — сначала стоило быстро осмотреть остальные.
Третья комната была кладовой, и в ней тоже никого не было. За четвёртой дверью оказалась небольшая скромная спальня, возможно, комната прислуги. С настежь открытым окном. По этой причине дыма в этой комнате было намного меньше, чем в других.
Я даже не успел осмотреть помещение, как услышал кашель. Посмотрел туда, откуда он доносился. В одном из углов прямо на полу, съёжившись и прижавшись к большому сундуку, сидел мальчик лет десяти. Худой, испуганный и вовсе не рыжий. Не знаю, но почему-то я это отметил. Видимо, из-за того, что зеваки так акцентировали внимание на цвете его волос.
И ещё я отметил, что малец никак не мог поджечь дом. Возгорание произошло на втором этаже, а пацана закрыли на третьем. Он сидел, обхватив руками колени, испуганно смотрел на меня, дрожал и кашлял. Я бросился к нему.
— Пойдём! — произнёс я, протянув мальцу руку, чтобы помочь ему подняться.
Но мальчишка бросил на меня затравленный взгляд и, вцепившись в сундук, замотал головой, отказываясь уходить. Времени на уговоры не было. Я молча схватил пацана, поднял его, лёгкого, как мешок соломы, и закинул себе на плечо. После чего, не теряя ни мгновения, бросился к выходу.
Бежал, не оглядываясь, чувствуя, как лестница оседает под ногами, как прогибаются ступени, слушая, как трещат горящие балки и стены, глядя, как осыпаются перила. Казалось, всё рухнет в самый неподходящий момент.