Но долго размышлять на эту тему не пришлось, так как судья объявил:
— Человек, назвавшийся Прозором, ты обвиняешься в нарушении строжайшего запрета приближаться к дикому огню и во лжи!
— В какой ещё лжи? — спросил я.
— Ты заявил на допросе нашему брату, что твоё имя — Прозор. Но мы знаем, что это не так. Ты Владимир из Велиграда, сын князя Борислава.
— Да с чего вы это взяли?
— Тебя ищут по всему княжеству, твоё описание доставили к нам ещё позавчера, а Браноборский князь назначил хорошую награду за твою голову.
— Да у меня обычная внешность.
— Ты бесстрашен, как человек, пришибивший камнерога, и дерзок, как сын князя. Не стоит скрывать своё имя, это тебя не красит.
— Хорошо, допустим, я Владимир, и что теперь? Выдадите меня Станиславу? — спросил я в лоб. — Или, может, лучше отцу? Он в три раза перекроет сумму, обещанную Станиславом.
— Нет, — ответил судья. — Нас это всё не касается. Мы не передадим тебя Браноборскому князю, как и не отдадим отцу. Для нас ты не княжич Владимир, для нас ты носитель скверны. Просто будет удобнее называть тебя настоящим именем.
— Хорошо, называйте, если это для вас так важно, и если это ни на что не влияет, — сказал я и развёл руками.
— Владимир, ты нарушил строжайший запрет и пошёл в дикий огонь. Это тяжёлый проступок сам по себе, но это мелочь по сравнению с тем, что теперь тебя поглотила скверна.
— Вам не кажется, что поглотила — слишком громкое слово? Я быстро нашёл мальчишку и выбежал с ним на улицу.
— Ты пробыл в огне слишком долго, — заявил судья. — И главное — ты вышел оттуда живым и невредимым! На тебе слишком много скверны, и снять её, к сожалению, не получится.
Последняя фраза мне категорически не понравилась, очень уж она напоминала ту, что сказали мальчишке, прежде чем выносить приговор. И, как оказалось, не понравилась она мне не зря — судья тут же объявил:
— Владимир из Велиграда, сын князя Борислава, мне жаль, но скверна уже слишком глубоко проникла в тебя, вывести её уже не получится. Ты теперь несёшь опасность для Девятикняжья, и у меня не остаётся иного выхода, как пойти на крайние меры. Я приговариваю тебя к очищению от скверны в Истинном огне!
Не то чтобы неожиданно после приговора мальчишке, но не неприятно. Причём в силу определённых причин сам по себе приговор меня не пугал — я знал, что сжечь меня в магическом огне не получится. Но вот что станут делать огневики, когда это поймут? Тут вариантов было множество. От банального повешения до объявления меня несгораемым и поклонения мне. Но что-то мне подсказывало, что на последний вариант особо рассчитывать не стоило — братья Истинного огня уже не раз показали себя хитрыми, умными и расчётливыми. Вряд ли с ними мог прокатить такой дешёвый трюк.
— Приговор должен быть приведён в исполнение завтра в полдень на рыночной площади Гардова! — эта фраза судьи вывела меня из раздумий.
Что ж, завтра в полдень на рыночной площади Гардова местные жители увидят шоу, какого ещё никогда не видели. Лишь бы начали с меня, а там, глядишь, до мальца дело и не дойдёт.
Дорогие читатели!
После этой главы я открываю подписку. Я ждал максимально долго, чтобы вы могли прочитать большой объём и решить, хотите ли читать этот цикл дальше. Думаю, уже можно определиться.
Буду очень благодарен всем, кто купит книгу именно на этом портале, на АТ.
Так как написание книг — моя работа, ваша поддержка покупкой подписки и наградами позволяет мне продолжать заниматься любимым делом и радовать вас интересными историями.
Заранее всем спасибо!
PS
По уже сложившейся традиции в благодарность за награды вам в гостевую сказать спасибо придут чибики, очень похожие на героев книги. Но не сразу, а в течение 2–3 дней. )
Глава 20
Спасибо за подписку!
Приятного чтения!
После суда меня вернули в ту же камеру, где я провёл ночь. На столике возле кровати стояла корзина с едой — похоже, мне принесли обед. Трогательно, конечно, но есть после такого приговора вообще не хотелось. А вот в горле пересохло, и кувшин с водой я практически осушил.
После чего завалился на кровать, чтобы подумать, как завтра действовать на площади. Но нервы были на пределе, лежать я не смог — встал и принялся ходить по камере. Мысли никакие в голову не пришли, но, нарезая круги, я хотя бы успокоился.
Сколько я так ходил — неизвестно, но явно не один час. В итоге присел на кровать. Не то чтобы устал, скорее, надоело. Допил воду и решил постучать в дверь, чтобы принесли ещё. Только поднялся и направился к двери, как она отворилась. В этой темнице звукоизоляция была отличная, поэтому я не слышал, как ходит стража по коридору, и каждое открывание двери являлось сюрпризом.