Я выдохнул — всё не так уж и плохо, Велимира не настолько зомбирована. Пока я об этом думал, она протянула мне небольшой угольный карандашик. Удивительно — я таких раньше не встречал, возможно, не без помощи магии сделан.
«Добрана заперли на третьем этаже, он не мог поджечь дом», — написал я тут же на листе, благо свободного места на нём было предостаточно.
«Знаю», — быстро чиркнула в ответ жена посадника.
«Ты знаешь, кто его закрыл? Это были огневики?» — продолжил я переписку.
Вместо ответа Велимира отрицательно замотала головой и заплакала. Развивать тему явно не стоило, главное — эта женщина понимала, что её сын родной дом не поджигал.
«Постоялый двор „Тёплый угол“. Там ищи моего брата Умила. Передай всё ему. Пусть ждёт меня утром на выходе из города и не показывается на глаза, пока нас не отпустят, и огневики не уйдут», — написал я и вернул жене посадника карандашик.
Так как окрестностей Градова я не знал, то вариантов назвать какое-то место, куда Велимира могла спрятать деньги, не было. Оставалось надеяться, что Ясна всё ещё ждёт меня на постоялом дворе, притворяясь мальчишкой по имени Умил.
«А твой брат мне поверит?» — вывела на листе Велимира.
Я призадумался. А ведь действительно, с чего вдруг Ясне верить непонятно кому? Надо будет с ней какой-то пароль для таких случаев придумать. Но это потом, а пока надо было вспомнить что-то, что знали только я и она. Я оторвал от листа чистую четвертушку и, улыбнувшись, написал на этом куске:
«Давным-давно в далёкой-далёкой галактике жил камнерог…»
Глава 21
Меня разбудил звук открываемой двери. Я поднялся с кровати и принялся натягивать сапоги, так как догадывался, кто и зачем пришёл.
— Пора! — раздался из коридора глухой голос.
Я сел на кровати, пытаясь прийти в себя. Получалось тяжело — я не выспался, уснул почти под утро, всю ночь размышлял, не соверши ли ошибку, отправив Велимиру к Ясне. В итоге пришёл к выводу, что поступил правильно. Весточку девчонке передать было необходимо, иначе она, подождав день-другой, начала бы выяснять, что со мной произошло — с неё станется. Я уже немного изучил Ясну и понимал, что она не уйдёт без меня, не бросит.
А придя в Дом Братства, она сдала бы себя с потрохами — огневики знали кто я, знали, с кем я сбежал из Крепинска, и им бы не составило труда вычислить, что мальчик Умил, назвавшийся братом Прозора, на самом деле — Крепинская княгиня Ясна. А там уже путь у девчонки был бы один — к Станиславу.
Конечно, можно было передать Ясне с Велимирой записку, чтобы не ждала меня и уходила сама к дяде. Но была большая вероятность, что мать Добрана эту записку прочтёт. И ей явно не понравится, что Умил, которому она передаст деньги для сына, со мной и с Добраном не встретится. Так что этот вариант тоже не годился.
Да и деньги на дорогу мне были нужны — ладно одному как-то пробираться лесами да полями, можно, в крайнем случае в какой-нибудь деревне курицу украсть, но с ребёнком было бы намного сложнее без копейки в кармане. Поэтому, как ни крути, вариантов, кроме как отправить Велимиру к Ясне, не было.
Ещё меня время от времени посещала мысль, а не является ли это большой подставой? Не передадут ли меня в итоге в руки Станиславу? Но хорошенько подумав, я решил, что не должны. Огневики явно взяли много денег с родителей Добрана за нас двоих, скорее всего, неприлично много. И дали слово нас отпустить. А держать данное тобой слово — это основа любого серьёзного бизнеса, иначе тебе просто перестанут верить.
А в том, что огневики превратили борьбу с воображаемой скверной в бизнес и хороший источник дохода, я не сомневался. Значит, отпустить нас с Добраном они были должны. Ну или как минимум выпустить из города. Ну а там уже было возможно всякое, и к этому всякому стоило быть готовым.
Я обулся, надел кафтан поверх рубахи и направился к выходу. Оказалось, что в этот раз за мной прислали одного стражника, и это было логично: меня собирались отпускать — кто в такой ситуации будет пытаться совершать побег?
Мы снова шли длинными коридорами, и я снова поражался размерам подземной части Гардовского Дома Братства. По конец пришли к узкой лестнице, но не к той, по которой я впервые спустился в этот подвал. Поднялись по отполированным каменным ступеням и вышли на улицу. Судя по всему, во внутренний двор резиденции огневиков: небольшой, окружённый высоким забором из серого камня, довольно мрачный.
Там меня уже ждали: семь здоровенных чаровников в бордовых плащах и один щуплый старик в ярко-алом. Здоровяки, возможно, были те же, что явились на пожар, по крайней мере, их командира я узнал, а вот старика я видел впервые. Невысокий, сухонький, с лицом, будто искажённым гримасой брезгливости, он стоял немного в стороне от остальных и опирался на посох из тёмного дерева, украшенный по всей длине медными кольцами и с большим медным набалдашником в виде головы какого-то непонятного зверя. И кольца, и набалдашник слегка подсвечивались, что намекало на магическую природу этого посоха.