Все взоры устремились в мою сторону. В более дурацком положении мне еще не приходилось бывать. Первой с колен поднялась Кира. Бросив на меня недоверчивый взгляд, она развернулась и ушла. Остальные проследовали ее примеру. Прошло меньше минуты, и перед шатром Эллирии остался лишь я, Аника, и два крепыша охранника.
— Пойдемте, правитель Алексис. — сказала Аника и склонила голову.
— Не нужно. — сказал я, и она подняла на меня вопросительный взгляд. — Зови меня просто Алекс, раз уж твоей матери угодно так меня называть. И еще, я не хочу быть твоим правителем. Я хочу быть тебе другом. — мягко сказал я, отводя взгляд. — Покажешь мне шатер? А то я умираю с голоду. — более твердо сказал я, и она, улыбнувшись, повела меня к шатру.
Часть 2. Предсказание
Человек — уникальное создание Божьей руки. Каким бы нравом или характером он не обладал, он всегда приспособиться к окружающей его обстановке. Поместите его в общество, где принято ходить на левой ноге и смотреть на мир одним только правым глазом, и через несколько недель он смирится и будет делать также, как все остальные. И не важно, нравится ли это ему или нет, удобно это для него или же ему проще ходить на двух ногах. Он будет таким же. А если еще и дать ему стимуляцию, например, в виде еды или материального вознаграждения, то процесс адаптации пройдет гораздо быстрее, а может и приятнее. Точно также и с неволей. Поместите человека далеко от его родной земли и вселите мысль, что назад пути нет, и он через некоторое время освоиться. А если дать ему стимуляцию в виде острова с чистым белоснежным песком, кристального теплого моря, и красивое окружение в виде стройных полуобнаженных брюнеток с голубыми глазами, то некоторое время на адаптацию может пройти и с удовольствием. Я свыкся как-то слишком быстро, но это скорее оттого, что не воспринимал все происходящее со мной за чистую монету. Диалог с Миррилиусом, остров, Эллирия, предсказание… все это было сюжетом реалистичного сна.
Мы с Аникой шли по тропинкам деревни.
На улице уже стемнело, и на шатрах стали развешивать причудливые лампы. Подойдя к одной из них, я заметил внутри прозрачного кокона каких-то насекомых, похожих на светлячков, но намного крупнее. Я посмотрел на небо, но оно было беззвездным. Вот уж чего я не ожидал увидеть на морском побережье, так это отсутствие звезд на небе. На море их обычно гораздо больше, чем на небе в городской черте. Только после этого я понемногу стал верить в то, что это не мой мир, не Земля.
Пройдя за Аникой совсем немного от шатра Эллирии, мы свернули с широкой тропинки и сразу уперлись в огромный шатер, высотой, наверное, в четыре этажа. Пред входом стояли двое атлетов, которые при виде меня сразу попадали на колено. То-то же, подумал я, вспомнив, с кими глазами они на меня смотрели, когда Кира с Аникой вели меня голым через весь поселок. Я прошел внутрь, но Аника со мной не пошла. Она осталась на пороге, опустив взгляд.
— Мне было велено показать Вам дорогу, но входить внутрь в Верховный шатер мне не полагается. — приглушенным голосом сказала она.
— Послушай, я не знаю, насколько это переходит грань приличий, но я не вижу ничего такого в том, что ты хотя бы покажешь мне, где лежит еда, — с улыбкой сказал я, видя, как она сопротивляется желанию пройти. — Я не могу тебе приказать, и не стану этого делать, но если ты сейчас уйдешь, то мне придется съесть кого-нибудь из охраны. — более серьезно сказал я. При этих моих словах двое охранников вздрогнули, но головы не подняли. Аника сомневалась еще пару минут, но все же сделала нерешительный шаг и вошла. После этого я осмотрел свои покои. Полы были устелены чем-то мягким и приятным. На стенах уже висели причудливые лампы, с бьющимися об кокон насекомыми. Лампы давали приглушенный свет. В центре шатра также имелось выложенное из камней место для костра, рядом с которым стояли кресла. Аника переминалась с ноги на ногу.
— Мне нельзя здесь находится. — почти шепотом сказала она. — Извини, но мне правда нельзя. Еда на втором ярусе, у стола ты найдешь шкаф. А мне пора. — также прошептала она скороговоркой, после чего уже громче добавила — До свидания, Правитель, — и поклонившись, вышла в ночь.
Уговаривать ее мне не хотелось, при том я отчаянно хотел есть. Я взлетел по ступеням на второй этаж, и практически сразу наткнулся на стол, занимающий практически всю площадь комнаты. Странно, но стол был деревянный и очень старый. Интересно, где они взяли наше дерево? Или тут растут не только живые деревья? Углубляться в размышления не было никакого желания. Я обвел взглядом комнату, и обнаружил шкаф, который стоял в дальнем углу. Подойдя к нему и открыв дверцу, я поразился. На тарелке, если так можно назвать сплетение листьев, лежала жаренная рыба, размером, наверное, с поросенка. Она была полукруглой формы, с четырьмя парами плавников по всей длине туловища, однако хвост был таким же, как и у обычной рыбы. Вот же странность, а они наверняка считают обычной рыбой эту. Достав кулинарное творение неизвестного повара, я поставил тарелку на стол и набросился на еду. Рыба оказалась вкусной, и вдобавок совсем не костлявой. Я с трудом осилил ее целиком, после чего пожалел о своей расторопности. Я практически по локоть был в еде, и не имел ни малейшего представления, где теперь можно вымыть руки. Думать о том, что придется идти к морю, я не хотел. Я поднялся выше, стараясь ничего не испачкать, и обнаружил спальню. Практически все пространство занимала огромная круглая кровать. Впрочем, лестница уходила еще выше, и я поднялся на следующий ярус. В этой комнате было лишь окно, рядом с которым стояло кресло. Оглядевшись, я заметил небольшую ширму. Заглянув за нее, я увидел сосуд с водой, подвешенный в стене. Внизу сосуда имелся выступ листа. Я попробовал его отогнуть, и он плавно ушел вниз, при этом по нему потекла вода. Изумившись простоте и надежности конструкции, я поискал глазами мыло, однако обнаружил лишь какой-то порошок зеленоватого цвета. Решившись, я взял щепотку и растер по рукам, после чего поднес руки к воде. Порошок зашипел, однако при этом весь жир, что находился на моих руках, испарился. Посмотрев вниз, я заметил ведро, в которое стекала вода. По-видимому, в туалет они ходят куда-то в другое место. А может, вообще не ходят. Здесь, насколько я понял, все может быть.