Я надел уже теплый медальон на шею, после чего посмотрел на Эллирию.
— Мы живем на этом острове не первый год, и пускай у нас нет тысячелетней истории, уходящей вглубь времен, но обычаи, которые мы чтим придуманы не нами. — начала свой рассказ Эллирия. — Ты не мог не заметить, что девушек в нашей деревне много больше, чем мужчин. И ты не мог не заметить, что все девушки между собой очень близко общаются. Большинство из них приходятся друг другу сестрами по крови и духу, так что после того, как кто-либо из мужчин обижает своими действиями хоть одну девушку — более ни с кем близости он не построит. Поэтому наши мужчины очень серьезно подходят к отношениям с девушками. Чаще всего, они затягивают с выбором супруги до глубокой зрелости, чтобы не ошибиться в своем выборе, — сказала Эллирия и выразительно посмотрела на меня, — Однако иногда бывало и так, что молодым людям казалось, что они влюблены. Они проводили вместе время, делили кров и постель, но через некоторое время понимали, что той искры между ними уже нет. После этого они расходились, но по обоюдному желанию, не задевая чувств и интересов друг друга, понимаешь? — просила она. Уж как мне было ее не понять, если в мое время и в моей стране такие отношения называли гражданским браком?
— Мне кажется, что я понимаю, на что Вы намекаете, Эллирия. Никто не должен никого обижать, верно?
— Абсолютно, Алексис.
— Эллирия… я Вам уже говорил, что меньше всего на свете мне бы хотелось причинить боль Вашей дочери.
— Я знаю это, но я хочу, чтобы ты определился, и в первую очередь сам в себе! Ты смелый и добрый, Алексис, но…
— Эллирия, — прервал я ее, — я понимаю Ваше беспокойство за дочь. Послушайте пожалуйста. Возможно, что наши чувства вспыхнули неожиданно и поспешно, и наши отношения кажутся поспешными, но поверьте мне, самое главное — они настоящие. Не важно, сколько времени уйдет на то, чтобы человек понял, что кого-то любит — жизнь, годы или миг. Важно то, что он понял. Важно то, что он заставил открыть свое сердце и готов отдать свою жизнь за эту любовь, что его переполняет. Я расцвел, Эллирия! После всех сложностей, что со мной случались я вновь расцвел. И я чувствую от Аники такое же тепло, что и я излучаю к ней. Сегодня я сказал Кире, что моя любовь к ее сестре может ей не нравится, но она есть и будет. Тоже самое я могу сказать и Вам. Я люблю Вашу дочь. — тихо закончил я.
— Что же… — уходя в минутную задумчивость, ответила Эллирия, — значит так тому и быть. Нет ничего важнее в мире, кроме любви, с подвигающей на волшебство. Уже поздно, Алексис, пойдем домой.
И мы неспешно направились к нашим шатрам. По дороге к деревне я не встретил ни Аники, ни Киры. Казалось, что после захода солнца жители деревни поспешили попрятаться в свои шатры, будто чего-то опасаясь. Мы шли по песку, теплому и приятному, утопая в его нежных объятиях по щиколотки босых ног. С моря дул легкий теплый ветерок, раскачивая огромные листья Тенериса. Я вспомнил про Антона, и повинуясь скорее внезапно рожденной мысли, нежели желанию, направился вместе с Эллирией к ее шатру. Пройдя тропинку, ведущую к моему дому, она подняла на меня вопросительный взгляд.
— Ты не идешь домой? — удивленно спросила она?
— Я бы хотел поговорить с Тенерисом. Насколько я понял, вход в его храм лишь у тебя в шатре?
— Да.
— Тогда, если ты позволишь, я воспользуюсь твоим шатром, — с легкой улыбкой ответил я на удивленный и заинтересованный взгляд Эллирии.
— Всегда пожалуйста, Повелитель, — ответила она и продолжила гордо шествовать рядом со мной.
Спустя несколько минут мы подошли к ее шатру, как и прежде охраняющимся атлетами, которые уже привычно начали опускаться на колени, но при виде меня остановились. Такая их реакция заставила остановиться и Эллирию, после чего она вопросительно посмотрела на меня. А тем временем атлеты, уже полностью встав на ноги свели свои ладони вместе, после чего склонили головы в легком поклоне, на что я ответил теми же движениями. Недоуменная Эллирия переводила взгляд с меня на охрану и обратно, пока все-таки не спросила у меня, в чем дело.
— Будучи сегодняшним утром в добром расположении духа, я решил несколько изменить приветствие Повелителя на такое, что Вы только что видели, — чуть извиняющимся тоном ответил я. — Ну надоело мне, что при виде меня все падают на колени! Ну не могу я привыкнуть к такому вниманию к своей скромной персоне!