На удивление, мне не приснилось сладостного сна с истязаниями Мия, крепкими объятиями Аники, или даже нахмуренного взгляда Эллирии, выговаривавшего меня за подслушанный семейный разговор. Мне приснился остров. Маленький песчаный остров, омываемый могучими морскими волнами. На выжженном за долгие годы песке, прямо по центру росло дерево, с уже знакомой мне серой корой-кожей. Его листья не достигали больших размеров, не более метра в ширину, однако на песке образовался островок тени. В этой тени виднелся силуэт человека, изможденного печалью. Странно, но я не мог рассмотреть его лица и понять, кто это, однако я очень остро видел глубокую усталость и грусть, горящие в заплаканных глазах. Облокотившись спиной к стволу, он сидел и смотрел на морскую гладь, волнующуюся редкими волнами. От этого человека исходили тяжелые волны одиночества и безысходности, что море, казалось, отступало, чтобы не коснуться этого несчастного песка, намокшего от горьких слез человека. Время, как и всегда во сне, кажется тянется, однако на моих глазах у человека, не меняющего даже своего положения, вырастают волосы и борода. А потом что-то меняется. Я слышал шелест волн и еле уловимый звук теплого бриза, однако человек, застывший в своей позе резко дернулся, и посмотрел на дерево Тенериса. Я отчетливо видел, как он меняется в лице, однако не слышал ни слова, произнесенного им. На его загорелом лице, укутанном в бороду и усы, испещрённом морщинами, с ниспадающими на лоб сальными черными волосами, загоралась надежда и радость. И хотя я не слышал диалога между ним и Тенерисом, суть я знал из рассказа Эллирии, радость на лице мужчины говорила лишь одно: «Я не один!». А после этого, из воды стала подниматься фигура человека, приобретавшая очертания мужчины, что стоял на острове и наблюдал за ней. После того, как водяное создание подошло к мужчине с бородой и полностью сформировалось — их стало не отличить. Они по-дружески обнялись, после чего что-то холодное и мокрое обрушилось на мое лицо. Картинка красочного и непонятного пока мне сна сменилась реальностью, а именно лицом Аники, сердитым, но одновременно довольным.
— Не доброе утро, Повелитель! — сказала она мне, ставя на стол уже пустую кружку.
— И тебе не доброе утро, Аника, — пробурчал я, вставая. — Это новая традиция — будить Повелителя холодной водой?
— Нет, Повелитель. — Спокойно ответила она, садясь на край кровати. — Просто раз уж мои поцелуи не смогли тебя разбудить и оторвать тебя от просмотра наверняка очень красочного сна, во время которого ты постоянно что-то шептал, я решила проявить смекалку. — ответила она и улыбнулась. Настроение сразу же поднялось. Ну вот как у них это получается? Вроде бы сделала шалость и облила тебя во сне водой, однако стоит ей улыбнуться, и твоя обида сразу улетучивается!
— Как Ваши дела, Повелитель? — наигранно вежливо спросила Аника, — Вчерашняя прогулка перед сном Вас сильно утомила? — спросила она, притянув к себе подушку и обнимая ее на манер мягкой игрушки.
— Какая прогулка, милая Аника? — кося под идиота переспросил я. — Я вчера весь вечер провел в своем шатре, наслаждаясь тишиной и пытаясь постичь природу этих Песков, — также вежливо ответил я, но видимо зря. Схватив подушку покрепче за уголок, Аника принялась колотить меня ею по голове и телу, приговаривая: — Никогда, слышишь? Никогда не смей подслушивать наши разговоры! — надрывалась она, однако мне удалось ухватить ее за руку и повалив на кровать, лечь на нее сверху, придавив собой. Перехватив ее руки я крепко ее поцеловал, на что она ответила мычанием, продолжая свою браваду, однако ее напор практически сразу ослаб и утро стало намного добрее и бодрее.
***
Прошла неделя моей другой жизни в новом для меня мире. Я знакомился с деревенскими жителями, постигал тайны своих чувств к Анике, встречал закат на берегу моря и непременно летал над берегом песчаным облаком. Мысли о возможном возвращении на Землю полностью меня не покинули, и я как страшный сон представлял себе утро в своей квартире, уже не столь привычный диван, унылые обои, старый холодильник, и непременно слезы горя по сладкому и яркому сну. Именно поэтому я, скорее всего, не мог насладится ни Аникой, ни полетами над островом и морем, ни компанией Антона.
Именно на седьмой день Аника вывела меня на разговор о моей прошлой личной жизни. Мы, как и принято влюбленной парочке, умостились на пляже, вдалеке от всех, нежась в лучах заходящего солнца.