— Я не верю в судьбу. Человек сам творит свою судьбу. — ответил я откровенно.
— О, это действительно так! — сказал он, будто ждав от меня такого ответа. — Для некоторых людей судьба — как чистый лист бумаги, на котором они пишут историю своей жизни. Однако для некоторых людей судьба — написанная история, по сценарию которой они живут. Их немного, но они все же есть. А для совсем не многих судьба — не просто чистый лист и новая история, а подарок, скрывающий в себе многие секреты. Вы готовы выслушать самую безумную историю в своей жизни об образовании мира и человеческой судьбе, о жизни и ее перемене, о выборе жизни и о последствиях такого выбора? Я готов рассказать все с самого начала, однако я хочу, чтобы Вы слушали внимательно и верили мне. — спокойно закончил он. Мне показалось, или он сошел с ума? На моем лице проступила ухмылка, и я заметил — он понял, что я ему не верю.
— Что ж, — печально вздохнул Миррилиус, — тогда, чтобы Вы мне поверили, сначала мы поговорим о Вас, Александр. Вы родились весной у замечательных людей, которые Вас до безумия любили. Вы у родителей единственный ребенок, и они многое Вам позволяли, конечно, по мере возможностей. Вы добрый, преданный и чуткий человек, который легко проникается жалостью ко всякому, кто попросит помощи. Если я не убедил Вас в том, что я действительно с Вами знаком, то вспомните, когда Вам было 12 лет, Вы отчаянно доказывали матери, что не брали отцовскую бритву, которая перестала работать после того, как Вы попытались побрить ковер в своей комнате, помните?
После этих слов мне стало не по себе. Я отчетливо помнил, что после того, как мать с отцом ушли на работу, я пробрался к ним в комнату и из комода достал электрическую бритву отца. Это был мамин подарок отцу на годовщину их свадьбы. Мне всегда было жутко интересно, как она работает. Я отнес ее к себе в комнату и включил в розетку. Она трещала и вибрировала у меня в руках, и я не придумал ничего другого, кроме как опробовать ее на ковре. После первых пяти сантиметров «бритья» она перестала работать и я, испугавшись, побежал и положил ее обратно. Мама все поняла, когда увидела ковер у меня в комнате: на нем отчетливо виднелась лысая полоска. Папа тогда сказал: «Ну перестань, ничего страшного. Ему было интересно, к тому же он еще ребенок и не понимает, что нельзя брать вещи без спроса». Однако мама очень расстроилась. Только через пять лет она рассказала мне, насколько трудно ей было достать эту бритву, и насколько дорого она ей обошлась.
— Откуда Вам это известно? — севшим и охрипшим от воспоминаний голосом спросил я.
— Видите ли, я только что об этом говорил. Судьба некоторых людей написана, как история, и ее можно прочесть. Мне продолжать? Я могу рассказать Вам о Вашей первой любви и о том, как Вы повели себя в первую с ней ночь, когда остались одни. Вам тогда было 15 лет, если я не ошибаюсь? Или о том, как от Вас ушла Лиза, как от Вас отвернулись Ваши друзья детства? Кстати о детстве. Как Ваша нога? Насколько я знаю, ее собирали по кусочкам, когда в школе Вы попали под автобус?
У меня не было слов. Сомнений тоже не осталось. Этот человек, кем бы он ни был, знал обо мне многое. Дружить с таким человеком и при желании не захочешь.
— Я не прошу Вашей дружбы. — внезапно сказал он, — И да, мне известны Ваши мысли. Но к вопросу о том, кто я такой, мы вернемся несколько позже.
Часть 2. Судьбы и Миры
На протяжении всей нашей жизни мы постоянно с кем-то сталкиваемся и знакомимся. Наши встречи могут носить сугубо формальный характер, а зачастую и просто являться случайным стечением обстоятельств, однако ничего в этом мире не делается просто так. Наши знакомства могут перерасти в дружбу, или даже в любовь, однако могут так и остаться просто случайным знакомством. Мое знакомство с Миррилиусом нельзя было назвать ни случайным, ни способным перерасти в дружбу. В то же время во мне крепло убеждение, что эта встреча кардинально поменяет мою жизнь, однако в лучшую или в худшую сторону я еще не понимал.
Я все также сидел на диване, который по-прежнему был очень удобным, однако, в голове у меня был хаос из мыслей. То, что этот челок не сумасшедший, я, наконец, усвоил из отрывков своей биографии. Но зачем он меня сюда позвал и о чем собирался мне рассказать? Тем не менее, он вновь опустился в свое кресло, подпер подбородок руками, и посмотрел на меня.