Запыханные, уставшие и изрядно пропотевшие, они еле стояли на ногах, но ни одна из них до сих пор не опустила свое копье. Я посмотрел в глаза всем, кто сейчас окружал меня, после чего остановил взгляд на Кире.
— Вы молодцы, воительницы. — спокойно сказал я, без тени фальши и обиды за проигрыш. — Победа за вами! — более громко и твердо сказал я, после чего девочки, как по команде, повалились от усталости на песок с восторженными криками.
— Всем отдыхать, Командующий! — приказал я, чмокнул в щеку Киру и направился к Анике, которая махала победительницам с другого конца стадиона. Здесь же находились те, кого я выбил из битвы песчаными шарами, и выгладили они немного обиженными, однако при моем появлении подобрались и поравнялись в шеренгу.
— Сегодня вы не оказались слабее. Вы не проиграли, не опозорились, вы не струсили. Вы просто оказались менее удачливее. — сказал им я. — Но это и ваша победа. Если бы не ваши совместные усилия, вам бы никогда не выиграть. Идите праздновать победу вместе. — закончил я и подошел к Анике.
— Интересную тренировку ты придумал. — сказала она, повиснув у меня на шее. — Но мы все равно выиграли. — лукаво добавила она.
— Скажи, милая, ты думаешь, я в этом сомневался? — улыбнулся я. — Я этого хотел, возможно больше, чем вы сами. А теперь пойдем домой, мне просто необходимо хоть кого-нибудь сегодня победить, и я хотел бы, чтобы это была ты.
Мы, как и всегда в последнее время, как юнцы, взявшись за руки, направились к шатру. Пока мы шли я раздумывал над полезными сторонами сегодняшней тренировки. Во-первых, я узнал боевой дух девчат, и я действительно был рад их самоотверженности и смелости. Во-вторых, сегодня я смог освоить новые способности, которые могли мне пригодиться в будущем противостоянии, а это очень, очень полезные способности. К тому же, я наладил отношения с девчатами, что тоже было крайне полезным.
По пути к шатру я никак не мог свыкнуться с новым образом острова, который представал теперь преимущественно в синем цвете, периодически сливаясь с таким же голубым небом, а иногда и морем, что виднелось на горизонте. Я не перестал думать о надвигающейся опасности, и никак не мог забыть предательство Антона. Да, ему не легко далось это предательство, но и выход у него был. Где-то в глубине души отчасти я понимал его чувства, однако признаться себе в этом не мог, потому что понять — значит простить и оправдать.
Настроение сразу немного испортилось, перестало быть радостным и беззаботным, что моментально заметила Аника.
— Ты все еще переживаешь за Антона? — тихо спросила она, чуть сжимая мою ладонь.
— С чего ты это взяла, Повелительница? — улыбнулся я, скорее соглашаясь и спрашивая совсем не о том. Она меня чувствовала, моя Аника. Каким-то непостижимым образом она чувствовала мое настроение, предугадывала мысли и разбиралась в настроении по чертам лица и глубине взгляда. Как это возможно? А вот так. Со временем я стал относиться ко всему острову как само собой разумеющемуся, однако в первые дни каждая деталь их привычной жизни для меня была открытием. Свыкся я со всем, можно сказать стал местным, и к куда более причудливым обстоятельствам отношусь спокойно, нежели к возможности дочери Провидицы, умеющей предугадывать будущее, чувствовать мое настроение.
— Ты стал не таким… ярким, цветным… — начала запинаться она, — Знаешь, я не многих вижу в таком цвете. Некоторые люди для меня представляются ярче других. Ты, наверное, посчитаешь это выдумкой и причудой влюбившейся девочки, но я тебе заявляю это абсолютно серьезно: я вижу тебя в другом цвете, и по тем оттенкам, которые я вижу, могу предположить твое настроение — закончила она.
Вот те на. Я остановился и посмотрел ей прямо в глаза, в эти два бездонных океана, в которых я тонул день ото дня, в которых сосредоточилась цель моего последующего существования, а главное я понял, что я жил только для того, чтобы однажды обрести ее, свою любовь, на этом далеком острове. Вот оно, мое море, моя жизнь, мой дом, моя опора. И кто бы что не говорил, что песок-это не твердая почва под ногами, но это мой песок, и на нем я как на камне. И именно в это мгновение мне показалось, что я понял чувства Алексиса, того первого, кто ступил на этот еще не обжитый песок, но уже посчитавшего его своим домом, своей пристанью в далеком и трудном плаванье. У меня появится ребенок от любимой девушки, и можно сказать, что я уже пустил корни в этом райском уголке, продолжив свой род. Все это сводилось к одной мысли — я повторяю судьбу Алексиса, пусть не пошагово и дословно, но все же именно повторяю. И мне захотелось убежать. Куда угодно, взяв Анику с собой, рвануть с этого острова в другой мир, хоть обратно на Родину, если это возможно, лишь бы прогнать эту мысль, закравшуюся, но уже поселившуюся с первого мгновения в моей голове.