— Ты заблуждаешься, водяной. Ты ошибся, пойдя войной против тех, кто любит, кто верит и творит добро. Тебе не понять этого, и мне тебя жаль. Тебе не дано почувствовать тепло человеческого тела, крепость объятий любимого человека, горечь слез и радость совместных побед. Тебе не дано увидеть своих детей, потому что ты ущербен, Пэлл. Мне действительно тебя жаль, и я не хочу тебя убивать. Я даже готов простить тебе нападение на ребенка, потому что у тебя не было детей, и ты не можешь оценить силу детского смеха, льющегося по деревне. Ты во многом урезан, и в этом виноват не ты, поэтому я тебя отпускаю. Иди, точи свои зубы в дикой злости, пока не сточишь их по десны, а когда сточишь — поймешь — добро всегда сильнее зла, света всегда больше, чем тьмы. — сказал я ему, и приготовился к удару.
Пэлл вышел из себя, на что я и рассчитывал, и бросился на меня. Мы закружились в вихре воды и песка, нанося друг другу импровизированные удары непонятно чем непонятно по чему. Стихии сплелись воедино, борясь за существование под равнодушным солнцем, продолжавшим светить и радовать своим теплом. Песчаный остров под Пэллом поднимался все выше, образуя сначала небольшой холм, потом небольшую гору, и вместе с ним поднимался и я, все кружащий песчаный штормом вокруг него, вытягивая из него влагу также, как до этого вытягивал живительную воду из его прихвостня. К моему удивлению, мои действия возымели успех, и через несколько мгновений я заметил, что вода была лишь оболочкой обычного бесформенного тела, лишенного скелета, но имеющего розовую кожу. В этом облике даже виднелась голова, на которой присутствовали глаза, нос и рот. Он что-то кричал, пытаясь спастись от разрушительного действия песка, однако места для жалости в моем сердце совсем не осталось. Я проник внутрь него, заполняя песком живую плоть до тех пор, пока он не перестал сопротивляться и не разорвался на мелкие части, которые я предусмотрительно обхватил песком и направил на дно на максимальное отдаление друг от друга. Вот и все.
Песчаная гора втянулась обратно, и ее поверхность погрузилась в воду. Армия Пэлла все еще всматривалась в успокаивающуюся бурю, опадающие в воду песчинки, однако обнаружив, что Пэлла не видно, стала нырять в воду, надеясь, что там они укроются. Я стал множиться еще интенсивней, и когда мой внутренний отсчет достиг тысячи песчаных копий, то отдал им приказ уничтожить всех.
В это мгновение я был всем миром, уже не только песком, местами раскаленным беспощадными солнечными лучами, а местами мокрым, придавленным толщей воды, но и морем, неподвластной стихией воды, омывающей один единственный остров своей необъятной синей гладью. Я отчетливо чувствовал каждую волну, каждое движение песчинок, и где-то на затворках своего сознания я почувствовал что-то, что привело меня в смятение и растерянность. Я почувствовал разум, находящийся где-то рядом, обезличенный, но все еще способный размышлять и чувствовать эмоции. По ощущениям он походил на Пэлла — такая же не имеющая формы субстанция нематериального ничто, но я уже догадывался, кому он принадлежит.
— Здравствуйте, Алексис. — мысленно произнес я.
— Здравствуй, странник. — ответил мне разум.
— У меня получилось? — спросил я.
— Это не нам решать. — также нейтрально ответил он, однако я всем своим существом ощущал разнонаправленной эмоций, переполняющих его.
— Вы не один. — скорее констатировал, чем задавал вопрос сказал я.
— Да. — ответил разум, и что-то в нем поменялось. Интонация голоса оставалась прежней, но вот манера разговора изменилась.
— Привет Саша. — так же ровно прозвучало у меня в голове.
— Привет Антон. — несколько растеряно ответил я. — Извини, что так вышло.
— Так должно было случится. — ответил Антон с ноткой огорчения. — Мне жаль, что я обманул тебя. Однако когда-то давно я сделал свою выбор, и считал, что назад дороги нет. Оказалось, что я зря боялся смерти, потому что ее нет. — продолжил он. Я стал ожидать бравады Пэлла. Выждав пару минут, я понял, что ее не будет, после чего мысленно задал один единственный вопрос, который меня волновал сильнее всего.
— Что дальше?
— Жизнь. — ответил мне Алексис. — Остров живет нами, а мы им. Мы зависим друг от друга, однако ты что-то другое. Твоя жизнь не зависит от этого острова, потому что в тебе нет ни его песка, ни его вод. Живи.
— И приходи иногда к Тенерису. В его храме мы можем иногда общаться. — добавил Антон.
— И все? — отчаянно спросил я. Мне не верилось, что все могло так быстро и с одной стороны просто закончиться.