— Нет, не все. — продолжил Алексис. — Спасибо тебе, странник. Спасибо, Повелитель Песков. Я вновь обрел друга. — закончил он, и какое-либо присутствие постороннего разума исчезло.
Я направился в сторону берега, не оборачиваясь, не боясь возможной атаки и не следя за успехами своей армии. Я ступал по песку, чувствуя его возбуждение от выигранной войны.
Часть IV. День памяти
Война — удел сильных и уверенных в своих силах полководцев, которых мудрые либо самонадеянные правители посылают завоевывать новые земли, или оборонять государства. Война — шахматная партия двух вдумчивых воинов, которые рассчитывают каждый шаг и пытаются предугадать шаг противника. В войне важны такие качества, как рассудительность, тактика и уверенность в своих силах. Слабые и неуверенные полководцы никогда не одерживали славных побед, оставшихся в истории и донесшихся до наших дней в былинах и сказаниях. Правитель может быть глуп и эгоистичен. Полководец же не имеет на это право, потому что каждая его ошибка стоит ему потерянных жизней солдат, которые пошли за ним в бой и поверили его словам о долге и чести, доблести и отваге, мужестве и решимости стоять до конца за Родину и Царя.
Мне никогда не хватало терпения для рассудительной игры в шахматы. Возможно, у меня не такой уж аналитический склад ума, а возможно, я просто ее не понимаю. Тем более я никогда не получал удовольствия от насилия, и не важно, происходит оно на моих глазах без моего участия, либо меня вынуждают драться. Я не боец, не воин, и тем более не полководец. Однако мы смогли, мы победили, мы защитили этот остров.
Выйдя на берег, следы прогремевшей только что битвы видны не были, однако посмотрев в глаза жителям и войнам я понял, что не там их ищу. Следы бывают не только в виде багровых пятен на желтом песке, разрушенных шатров и горящих бойниц. Следы этой битвы — глубоко в душе, отражались в глазах каждого жителя и безмолвно кричали о горечи потери.
Мое маленькое войско не ликовало от разгрома врага, не пело праздничных песен и не бросало в небо копья. Мой войско, окутав горизонт острым взглядом, роняло тихие слезы скорби по тем, кто отдал за эту победу намного больше, чем имел. Жизнь родных и товарищей стала ценой их свободы и жизни на этом острове, и все это прекрасно понимали.
Я не находил слов, а после мгновения раздумий не стал говорить им ничего, просто пройдя рядом и заглянув им всем в глаза. Они кивали мне в знак благодарности, а я дотрагивался до плеча каждого, принося молчаливые соболезнования. Нам еще много предстоит сделать вместе, как минимум проститься с героями этой битвы, но сейчас я решил их оставить наедине с душами тех, кого сегодня не стало.
Подойдя ко входу в деревню, к тем стволам Тенериса с серой кожей корой, что так пугали меня в мой первый день, я заметил Киру. Взгляд ее не был направлен вдаль, а смотрел на меня. С глаз катились слезы, а внутри них была такая пугающая пустота, что я застыл на месте.
— Кира… — выдохнул я, однако она ответить ничего не могла, лишь продолжала лить слезы. С огромным усилием, на подкашивающихся ногах, я добрел до нее, сделав всего пару шагов, после чего она бросилась ко мне, крепко обняв и разревелась у меня на плече. Невольно к глазам подступили слезы. Небо таким же голубым куполом окружало нас. Слабый ветерок раскачивал огромные листья Тенериса. Солнце жгло спину и голову, однако это было абсолютно не важно, потому что Кира, ставшая мне родной, оплакивала невосполнимую потерю, о которой я никак не мог решиться спросить, потому что знал, что один из вариантов ее ответа я просто не переживу.
Я продолжал успокаивать ее, гладя по голове и спине, прижимая ее крепче в моменты истерик, и отпуская тогда, когда она чуть успокаивалась. Мы стояли так несколько минут, пока я не заметил впереди на тропинке Анику. Она стояла и смотрела на нас удивленными глазами, видимо еще не зная о том, что я понял только что — Эллирии не стало.
Обратив внимание Киры на Анику, я позволил ей первой подойти к ней. Как ни крути — это их семья, их мать. Я оставил их одних и побрел по тропинке к шатру Эллирии, не скрывая слез и не пытаясь их утереть. Пусть текут по небритым щекам, оседая солью и горечью на губах. Вот он — истинный вкус победы, и сладости в нем нет ни капли.
Добредя до середины деревни, почти подойдя к шатру Эллирии, где в Храме Тенериса пряталась Аника с населением, я сел на песок и устремил свой взгляд вдаль, прочь от моря, в противоположную сторону. Там находилось поле для тренировок, где мы совсем недавно отрабатывали оборонительные и наступательные приемы с девушками воинами. Чуть левее тропы я заметил почерневший силуэт девушки, и сердце мое вновь сжалось терзанием скорби. Подойдя ближе, я заметил, что рядом с телом лежит копье, острие которого испачкано черной кровью. Девушку было не узнать, однако на ее шее я заметил блестящий медальон. Медальон Провидицы — Эллирии. Армия Пэлла все-таки прорвалась в деревню, и Эллирия, вместе с несколькими воинами обороняли шатер с населением ценой своих жизней. Покойтесь с миром, герои песчаного острова, и простите, что я не смог вас уберечь.