Общее состояние деревни было подавленным. Война унесла 27 жизней, из них 2 было детских. Таких потерь они еще не встречали, и вопросами захоронения занимался я, взяв на себя инициативу самостоятельно. За тренировочным полем я обнаружил полянку, где принялся копать могилы для последующего захоронения. После того, как работа была сделана, а тела погребены, все собрались для прощания со своими родными и близкими.
Я не знаю, как у них было принято прощаться, и каким образом ранее они это проделывали, однако я был удивлен тем, что к могилам родных они несли синие цветы Тенериса, который по неведомым мне причинам снова зацвел. Цветы клали рядом, принося также разные предметы быта и личные вещи. На двух могилках я рассмотрел детские игрушки, и несмотря на то, что слез уже было пролито не мало, снова заплакал.
Рядом с одной из них стояла девочка по имени Нике, в руках которой была небольшая табличка с надписью. После того, как она ее установила, я прочитал мелкие строчки, написанные на ней:
Мне не нужно игрушек, что были желанны.
Я простила обиды, что были глупы.
Я сегодня осталась без брата и мамы.
Мы остались с сестренкой Даной одни.
Ты не плачь, милый братец, не стоит бояться.
Лучше маму покрепче за нас обними.
Мы с сестренкой не будем отныне ругаться.
Будем к вам приходить, в светлой Памяти Дни.
После тихого вознесения цветов и иных предметов, все повернулись ко мне. Аника с Кирой стояли в толпе рядом друг с другом, крепко держась за руки. Глаза Аники были опухшими от слез, однако не смотря на горе и боль в ее взгляде я прочитал нотку одобрения и благодарности. Все ждали от меня слов, однако мне трудно было их подобрать.
— Еще не так давно я был странником на этих Песках, — начал я, — Я не знал своего пути, пока Провидица мне его не указала. Мой путь — защита этого острова, однако не смотря на все мои старания я не справился. — опустив голову замолчал я. — В моем мире, где нет и капли той сплоченности и преданности, той любви и заботы, что я увидел здесь, ходит сказание. Оно твердит о том, что после смерти, душа человека попадает в мир, намного лучший и светлый, чем этот. И я в это искренне верю. Некоторые народы, не смотря на боль и скорбь, устраивают праздник и радуются за своих родных, за их переход в иную, лучшую жизнь. Нам их будет не хватать, всех, кто героически предал свои тела этому Песку. — я обвел всех присутствующих уверенным и твердым взглядом. Они скорбели, однако мои слова нашли в их сердцах место, немного заглушив скорбь.
— На правах Повелителя Песков я объявляю этот день — Днем Памяти. Отныне мы будем собираться вместе на этой поляне и возносить цветы нашим родным и близким каждые сто дней, дабы их подвиг никогда не был забыт нами. — закончил я.
Первой ко мне подошла Аника, с мокрыми от слез щеками, и крепко прижалась ко мне. Сразу за ней подошла Кира, и также примкнула к объятиям. Кто подошел далее мне уже было не разобрать, однако через мгновение мы стояли все вместе — все население маленькой деревни, живущее на маленьком песчаном острове невесть в каком мире, слилось в едином объятии скорби и светлой памяти павшим, в День Памяти.
***
Я в своей жизни много раз встречал фразу о том, что время лечит. Лечит обиды, затаившиеся в сердцах друзей. Лечит сердца, разбитые преданной любовью. Лечит души, израненные безответностью и равнодушием. Одно время я даже с гордостью повторял эту фразу своим друзьям, не находя иных слов для их утешения. Однако недавно я понял, что время не лечит, а смазывает эмоции, как вода, омывающая острые края битого стекла. Вот его кромка режет тебе пальцы, принося боль и страдание, а вот, спустя время, она уже гладкая и не приносит вреда. Но это все же стекло, и надломив его кромка появится вновь. Раны на нашем сердце затягиваются и перестают так сильно болеть, однако рубцы на нем остаются с нами всегда, напоминая о причиненной когда-то боли.