Я прошелся между шатров, попутно заглядывая то в один, то в другой, однако никого не встретил. В груди начала нарастать тревога. Ускорив шаг, я почти побежал к своему шатру, в котором была Аника. Ворвавшись в него, я обнаружил лишь пустоту. Этого не могло быть. Этого не должно было быть! Неужели старый мерзавец все-таки смог с ней что-то сделать?
Я выбежал и в нервном порыве растворился в воздухе. Я стал подниматься все выше и выше, пока песчинки не облетели весь, раньше казавшийся таким большим, остров. Я залетал в каждый шатер и каждый уголок деревни, пронесся над морем и песчаной пустыней за деревней, однако на острове никого не было. Я материализовался и уселся на песок посреди деревни. На смену панике и растерянности пришла холодная ярость. Ярость на старика Миррилиуса, который зная о том, что среди населения есть дети, женщины, и беременная Аника, уничтожил их только для того, чтобы причинить мне боль. Ярость на весь их сброд, решивший, что может управлять процессами жизни и решать, кому жить, а кому умереть. Ярость на того, кому первым пришла идея экспериментировать с мирами в угоду определенным личностям и кому удалось каким-то непостижимым для меня образом реализовать эту безумную затею. Я поймал себя на мысли, что начал улыбаться злой, совсем безумной улыбкой, а в голове все громче пульсировала мысль: «Я пока не знаю, кто вы и как у вас это вышло. Но я узнаю, обязательно узнаю!». Кем бы вы не были, где бы вы не были, я найду вас. И вы ответите за все свои экспериментальные заслуги. За Киру и Эллирию, за Алексиса и Пэлла, Немия и Тенериса. За Анику, и моего ребенка, что не успел родится от любимого мной человеке.
— Я найду вас. — вслух сказал я. Я был уверен, они слушают меня, наблюдают за мной откуда-то. И еще у меня было ощущение, что они меня опасаются. Они не знают, что со мной делать, либо не могут со мной что-либо сделать, и от этого они опасаются. За себя, за свой проект. Что ж, они правильно делают. Я найду их, где бы они не были.
Я резко встал. В голове внезапно родилась идея, и тело начало мелко трясти от волнения. А вдруг получится? Я побежал в убежище Антона. Проскочив комнату с мониторами, бассейн, оранжерею и остальные помещения, я в темноте отыскал комнату с розетками, и судорожно стал подключать все приборы, даже не распутывая спутавшиеся провода. Не совсем понимая, чем это мне поможет, я все же подключил все провода к розеткам, и прошелся по уже освещенным комнатам. Обстановка в комнате не поменялась. Все также стоял накрытый полотном диван. Так же стоял выключенный телевизор, перед которым располагалось кресло. Я подошел к креслу и сел в него. Оно оказалось жестким и неудобным, но мне было плевать. Я пришел сюда не отдохнуть, а оправдать опасения Миррилиуса. Закрыв глаза, я попытался успокоить шквал мыслей и сформулировать одно единственное желание, однако у меня не получалось. Я думал о многом, и мысли молниеносно проносились и сменяли одна другую. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я попытался успокоиться и все же сформулировать свою мысль. А чего я хочу? Найти Анику, это безусловно, однако, как ее найти? Сколько существует таких миров, где свои боги и цари? Нет, это мне не поможет. Мне нужно найти тех, кто похитил Анику. Тех, кто придумал и реализовал эту затею с мирами и повелительством. Тех, кто стоит над нами и мирами, тех, кто стоял над Миррилиусом и давал ему указания. Мне нужен их мир… или миры? Черт! Снова караван мыслей прервал мои размышления. Эмоции смешались во едино. И тревога, и опаска, и злость, желание мести и страх за Анику. Однако размышления резко оборвались, и мысль пришла неожиданно четко и ясно. Мне нужно уметь перемещаться между мирами, чтобы найти их. Судя по тому, что способности привязаны к миру, мне нужен переносной прибор, при помощи которого я смогу направиться в мир, где находятся эти экспериментаторы и выбить из них место, куда они забрали Анику.
Мои мысли прервал незначительный грохот, будто что-то упало на полку шкафа, расположенного у стены. Встав с кресла, я прошел к шкафу и открыв стеклянную дверцу не поверил своим глазам. На полке появился медальон Повелителя, который я более не надевал после смерти Эллирии. Взяв его в руки, я покрутил его, рассматривая поближе. Загадочный рисунок был все тот же, однако по краям примитивной гравировки медальон мерно светился синеватым светом. Отойдя на шаг, я посмотрел в сторону выхода, и удивился еще раз. На одном из подлокотников кресла была прислонена трость Миррилиуса, которую я в ходе сражения с ним утянул в толщу песка. Откуда она взялась тут? Впрочем, я не хотел забивать себе этим голову. Встав посредине комнаты, я закрыл глаза, и устало пожелал оказаться в мире людей, которые создали эту возможность путешествовать по мирам. Миг. Другой. Я с опаской открыл глаза, однако ничего не происходило. Что-то шло не так. Может быть медальон был просто медальоном?