Логан наклонил голову, вобрал в рот ее сосок и начал сосать.
Гвинн вскрикнула и выгнулась под ним дугой. Она и не думала, что может возбудиться еще сильнее. А потом рот Логана сомкнулся на ее груди. Слепая жажда, жгучая и непреодолимая, завладела ею и увлекла за собой в бездну желания.
И ни разу за все это время ей и в голову не приходило отступить. Никогда она еще не чувствовала столь отчаянной потребности, никогда не изнывала так от желания, как сейчас. Ее груди набухли и горели, когда умелые руки и язык Логана изучали ее. Соблазняли. Терзали.
Она провела руками по его плечам и спине, ощущая стальные мышцы под ладонями. Гвинн не могла прекратить касаться его. Она с жадностью скользила ладонями по его широкой мускулистой груди, что плавно переходила в узкую талию и бедра.
Все, чего она касалась, было жарким и твердым.
Сила и мощь.
Его губы вновь нашли ее рот в поспешном и требовательном поцелуе. Их тела соприкасались вплотную — кожа к коже, конечность к конечности. И не было ничего прекрасней.
С ее губ сорвался вздох, когда они начали ласкать друг друга руками, словно изучая друг друга. Он сжимал, она сдавалась. Она овладевала, он подчинялся.
Гвинн застонала, когда его пальцы погладили ее между бедер. Она вспыхивала и разгоралась только от одной силы желания Логана. И собственной потребности.
Она качнула бедрами в такт движения его пальцев, одновременно с этим он прильнул к ее горлу, прокладывая цепочку из поцелуев к ложбинке между грудями. Логан ущипнул ее кожу возле пупка и лизнул живот.
А затем неожиданно он оказался стоящим перед ней на коленях, вода лилась ему на спину и разбрызгивалась по сторонам. Она опустила глаза и увидела, как он раздвинул ей бедра и прижался губами к ее завиткам, источнику ее желания.
С ее губ сорвался прерывистый вздох, когда он лизнул ее нежную плоть. Она вцепилась в его густые, влажные волосы; Логан продолжил ласкать ее языком.
Он был беспощаден в своей основательности, безжалостен в своем внимание к ней. Словно он точно знал, где и как именно трогать ее, чтобы доставить наибольшее удовольствие.
Колени Гвинн грозили подкоситься, когда страсть начала нарастать и ей стало казаться, что она выскочит из собственной шкуры. Большие руки Логана удерживали ее бедра широко разведенными, его язык порхал по клитору то быстро, то медленно и неторопливо.
Ее кульминация становилась все ближе с каждым касанием его языка. Гвинн потянулась за ним, желая обрести изысканное блаженство, которое, как она знала, мог доставить ей Логан.
Словно почувствовав, что она близка к пику, Логан поднялся с колен одним плавным движением. Он поднял ее на руки, его зелено-карие глаза ярко горели. Он прижал ее спиной к стене душевой, его возбужденный член уперся ей в живот.
Он развел ей бедра одним движением колена. И вновь она обхватила Логана ногами за талию и прерывисто вдохнула, ощутив его рядом с центром своего естества.
— Гвинн, — простонал он. — Это именно то, чего я хотел.
Это было то, чего хотела она. Гвинн следовало знать, что эта страсть настолько всепожирающая, что ее нельзя будет отвергнуть. Страсть может быстро перегореть, но это бы стало бурным и потрясающим опытом.
Желание, словно языки пламени, лизало ее кожу, пока она не стала ощущать каждое прикосновение, каждую ласку.
Логан вобрал в рот ее сосок, и она вскрикнула, прижимая его к себе. Удовольствие было настолько сильным, что причиняло боль.
Он приподнял бедра Гвинн и потерся головкой члена о ее лоно. Когда он затронул набухший клитор, Гвинн вонзила ногти в его плечи, содрогнувшись от удовольствия.
А затем, одним мощным толчком он вошел в нее.
У Гвинн перехватило дыхание от счастья, когда их тела наконец-то соединились. Она выгнула бедра навстречу его толчкам.
Удерживая девушку навесу, он входил в нее, растягивая ее лоно.
Логану никогда прежде не приходилось испытывать столь сильного удовольствия и входить в столь тугое лоно. Впившись пальцами в ее ягодицы, он еще ближе подтянул девушку к себе, выходя из глубин ее влажного жара.
Лишь только для того, чтобы вновь войти в нее.
Услышав ее стон, Логан улыбнулся. Губы Гвинн приоткрылись, глаза — закрыты. Он никогда прежде не видел никого столь красивого, никогда не ощущал такой жажды обладания женщиной, столь сильной потребности заявить на нее свои права. Это было именно тем, что ему хотелось сделать.